Жить не обязательно

Его мир ужался до двадцати шагов в одну сторону: от костра к берегу, и до ста шагов в другую сторону: от костра к ручью.

– Александрос, ты где? – крикнул в отчаянии. Но не услышал ответа, хотя чувствовал присутствие ангела рядом.

«Вот! Защитничек! Как болтать-рассусоливать, так пожалуйста, а как помочь – не дозовёшься! Ещё день-два – и задушит меня бронхит».

Гарт разозлился, обул свои птичьи чуни и сказал себе так: «Пока можешь ходить, – ходи. И сейчас же ты, чудо в перьях, пойдёшь и проверишь оружие.

Пусть суждено твоим косточкам остаться на этом острове, но не скажет о тебе твой сын, что отец его умер раньше смерти».

Воткнул в песок обломок доски-дюймовки, отсчитал двадцать шагов и выстрелил в неё стрелой с «бронебойным» наконечником. Промахнулся. Но со второго раза, стреляя с колена, попал.

Стрела не пробила доску, но расколола её. Годится.

20. На охоте

Утром Сашка выпил последнюю таблетку аспирина, выбрал себе крепкую палку-посох и с тремя стрелами у пояса вышел в направлении триангуляционной вышки.

Оленей он увидел сразу километрах в двух.

Рогали всегда идут против ветра, а он поменялся на северо-восточный, или по-местному, на хиус. После южака хиус обязательно наносит туман. И он уже надвигался. Тёмно-серое облако широким языком пересекало пролив. Выйди Гарт чуть позже – не увидел бы оленей.

Но увидел, и глаза враз стали зоркими, а ноги – крепкими.

Отбросил посох и стал скрадывать табунок так, чтобы быть под прямым углом к ветру. Когда накатил туман, охотник был уже в двухстах метрах от стада и не боялся упустить его из виду.

Ещё через час подобрался на сто шагов и стал осторожнее. Кашлял, зарывшись лицом в мох, и это было тяжело до удушья. Будь у него карабин, уже можно было стрелять без опасения промахнуться, но предстояло подползти на двадцать шагов.

Олень – жвачное животное и не может всё время пастись. Треть своего времени он проводит, пережёвывая проглоченное ранее, совсем как корова или овца. Для этого важного дела олени ложатся. Правда, редко всем стадом. Обычно одна из старых важенок продолжает пастись и время от времени вскидывает голову, обозревая окрестности.

На этот раз табунок улёгся жевать жвачку в долине небольшого ручья.