Жить не обязательно

Почему?

Может, виной тому необычная природа, работающая враздрай с предыдущим жизненным опытом человека, природа, на которую никогда не перестаёшь удивляться?

Может, это тяжкие будни? Работа, от которой жилы рвутся и без которой уже не мыслишь себя?

Может, это тишина? Великая, всеобъемлющая, изначальная, в подкорке отозвалась, в кровь вернулась, где и возникла ещё до деревень и городов?

Может, это живительная сила северной воды?

Может, это повышенная напряжённость магнитного поля, которым пронизана всякая живая плоть? Не она ли причина ностальгии по Северу? Этой непонятной, манящей колдовской, тоски по другому миру, по идеалу, по чистоте, по правде, по раю?

Надеюсь, читатель сможет сам ответить на этот вопрос.

Жить не обязательно

Navigare necesse est, vivere non est necesse[1 - Плавать по морю необходимо, жить необходимости нет (лат.).].

Пролог

Если лететь быстрым соколом вниз по Енисею на север до устья его и дальше всё на север, на север, до острова Диксон, и ещё на север вдоль берега Карского моря, то на семьдесят пятой параллели откроется взору группа необитаемых островов.

Здесь, в тысяче километров к северу от Полярного круга, недавно бушевала буря с дождём и мокрым снегом. Вдоль западных берегов этих клочков суши образовались барьеры из выброшенных волнами льдин, брёвен, брусьев, досок, бочек, бересты, бутылок и тряпок: всего что плавало и было подхвачено буйной стихией.

На одном из островов горит костёр. Напротив костра на дне моря лежит рыбацкая лодка.

Жеванину он сплёвывает в мешочек, сделанный из снятой чулком утиной шкурки.

Слева от него лежит наспех сделанный арбалет, справа – грубо вырезанное деревянное блюдо, в котором ещё три печени: одна утиная и две от больших хищных чаек-бургомистров.

Шкурки морских птиц – суть не пропускающие влагу мешочки из пуха и перьев.

Кашица из печени под действием ферментов слюны начинает бродить. Тогда следует намазать ею мездру и оставить в тёплом месте до почти полного высыхания, а потом размять. Такой способ хорош, когда никакой кислоты нет под руками.

Закончив жвачное дело, кораблекрушенец натягивает шкурки на дощечки, намазывает мездру бурой нажёванной кашицей и ставит болванки сушиться недалеко от костра.