Дикая Роза

– Вы пробовали это напечатать, сеньор Пачеко?! – первое, что сказал потрясенный Эресто. – Это же бомба, за это должна ухватиться любая газета.

Старый Бернардо улыбнулся:

– Да, сынок, как я и предполагал, ты не только очень еще молод, но еще больше горяч. Ну, да не беда, я сам таким же был в твои годы, когда бегал по полицейским участкам, писал свои заметки и никак не мог понять, почему попадается разная шушера, шестерки, а валеты, не говоря уж о королях и тузах, постоянно уходят от ответа.

– Но ведь эта статья – смертный приговор, всему организованному преступному миру Мексики!

– Это тебе так кажется, на самом же деле это смертный приговор мне, старой ищейке.

Как только я принесу эту бумагу в любую газету, так тут же и засвечусь, и стану под пушки киллеров.

– А если отдать бумаги в прокуратуру, полицию, людям из правительства?

– Результат, скорее всего, будет тот же самый.

– Что же, нет совсем честных людей среди редакторов, офицеров, чиновников, депутатов парламента?

– Как не быть! Я сам знаю немало таких, особенно в полиции, но у всех у них связаны руки, они все окажутся в моей роли.

Да и нет никакой гарантии, что бумаги попадут именно к тому человеку, какой нам нужен. Да и чепуха, мелочевка эти двадцать страничек, сами по себе они мафии не страшны.

– Как это может быть?

– А так. Допустим, мы находим смелого редактора-самоубийцу и он все это печатает. Шум, скандал, общественное внимание – все это обеспечено. А дальше что? Ничего. «Факты не подтвердились», «газетная утка», «опорочили известных людей» и т.

 п. Сама по себе эта бумага немногого стоит, но вот дополнение к ней – скрупулезное досье – кто, что, когда, где – вот оно «бомба».

– А есть такое досье?

Бернардо Кальдерон Пачеко внимательно посмотрел на Эрнесто Рохаса, потом по-детски улыбнулся и сказал:

– Есть, сынок. Вот его хранителем я и предлагаю тебе стать. Я уже стар, одинок, помереть могу в любой день и час. Жалко, если пропадет труд всей жизни…

На другой день они направились за город, на сильно запущенное фамильное ранчо Пачеко.

Там, в бетонированном подвале, за массивной железной дверью в десяти железных коробках и хранилось досье – бомба под преступный мир Мехико.

Архив был огромен и находился явно в беспорядке, его еще предстояло выстроить по определенному плану, а, главное, в таком виде его нельзя было предоставить не только в газету, но и в органы правосудия. Тут потребовался бы большой армейский грузовик и, возможно, не один.