Пьяные бывают резвыми, а трезвые пьяными

Тусклая лампочка с трудом освещала помещение, потому что Иннокентий все время плескал на каменку пивом, отчего пахло хлебом и духмяный пар застилал все вокруг. И было хорошо.

Время от времени мы выскакивали из парной и садились за стол в большом и чистом предбаннике, напоминавшем летнюю веранду. Кеша сразу вытаскивал из ведра с холодной водой бутылку водки и проворно разливал содержимое в граненые стаканы.

После пятого захода двое наших товарищей, завернувшись в простыни с головой, превратились в коконы и уснули под столом так крепко, что на них можно было ставить ноги.

А мы с Кешей заскучали по компании.

– Как-то грустно проходит мероприятие, – заявил Кешка, пристально разглядывая нахохлившийся на вилке огурец. – Романтизма нету, пьянка простая, меня такое не устраивает. Даже песен не попели, а уже под столом валяются, – он кивнул на уставших приятелей, – совсем плохие стали, старость не радость. Как бы нам их взбодрить, чтобы компанию не рушили?

– Взбодрить можно, – говорю я, – другое дело – понравится ли это им? По стручку острого перца в шлюзы, и я гарантирую, что они не только оживут, но и станут чрезвычайно бойкими.

– А что, – загорелся Иннокентий, – можно попробовать. Я в каком-то старом кино видел, как гайдуки туркам перца в штаны насовали, это было зрелищно. Серега и Витька сейчас все равно ни хрена не соображают, скажем потом, что это они сами – на спор…

Сказано – сделано. Кеша принес из дома два ядреных стручка острого кайенского перца. Надрезав кончики плодов, мы, подвинув простыни, осторожно ввели их в каудальные отверстия спящих на полу мумий.

Ждать пришлось недолго. Сначала Витька, а потом почти синхронно Серега резко обнажили головы с удивленными, как у лемуров, большими глазами. Затем их рты разверзлись, выплевывая грязные ругательства, и наконец жуткий вой пронзил окрестности. Оба человекообразных, словно собаки Баскервилей, кинулись, ломая стулья, из-под стола в сторону большого бака с холодной водой и одновременно погрузили в него свои седалища, проделывая под водой пассы трясущимися руками и пытаясь освободиться от непонятных чужеродных предметов, прочно засевших в их организмах.

– Да, – ухмыляясь, произнес Кеша, – точно, взбодрились чрезвычайно. Главное, чтобы сейчас драки не получилось. Я, пожалуй, канделябр кованый пока в дом занесу, а то он, собака, тяжелый, им покалечить можно.

Схватив канделябр, он моментально выскочил из предбанника.

Я остался один. Товарищи наши начали приходить в себя.