Энтакриона

Не привычная с детства растягивать свое одевание на долгие часы, она стремительно оделась и выбежала на улицу. Впереди ее ждало неприятное объяснение с начальством…

* * *

…И вот, наконец, заветная плита. Все остановились в нерешительности. В какое-то мгновение страх сковал всех членов банды, но это длилось только мгновение. Богатства, обещанные главарем, перевесили ледяной страх, и взломщики приступили к работе. Прошло не менее часа, когда тяжелая плита, наконец-то поддалась усилиям и сдвинулась с места.

Из открывшейся глубины дохнуло сыростью. Когда плиту сдвинули ровно на столько, что в образовавшийся проем мог свободно пройти человек, банда двинулась внутрь, оставив снаружи одного из бандитов для охраны и наблюдения.

Мощные фонари осветили довольно высокий проход. Во всяком случае, человек, мог идти по нему, не пригибаясь. Не пройдя и сотни метров, они наткнулись на останки человека, прикованного к плитам. Кости его рук и ног были перебиты, каким-то тяжелым предметом.

– Наверное, долго мучился перед смертью, – вздохнул громадный негр с тяжелой кувалдой в руках

– Нечего таращиться! Нам некогда проливать слезы над скелетами! Вперед! – Храмовник указал фонарем направление внутрь склепа.

Но лишь луч скользнул дальше по тоннелю, как из глубины ярко вспыхнул красный свет, отразившись от какой-то преграды. Всплеск огненно-красного света был настолько ярким, что все, находившиеся в тоннеле, невольно прикрыли глаза, а когда вспышка холодного красного пламени погасла, на ее месте возникло бледное голубое свечение, медленно приближающееся к людям.

Лихих грабителей, давно привыкших ничему не удивляться, вдруг охватил дикий страх, переходящий, по мере приближения таинственного голубого света, в панический ужас. Ледяной холод сковал не только отдельные части людей, но и холодной скользкой змеей забрался в душу, подбираясь к самому сердцу. И с каждой новой волной ледяного холода, бандитам, замершим в оцепенении, чудился голос зовущей женщины: «Лакит! Любимый! Где ты?»

Когда первое оцепенение прошло, обезумевшие расхитители ценностей, прежде не знавшие страха, словно взбесившийся табун диких лошадей, с воплями, бросился назад, к выходу.

В этот момент их не возможно было остановить ничем. Это Храмовник понял сразу. Ему, оставалось лишь наблюдать, за скачущими по стенам отражением, удаляющихся фонарей.