Музыка любви

Мне с тобой было очень хорошо, но уехал я почему-то неспокойным. У меня такое чувство, что я не знаю о тебе чего-то очень важного или что-нибудь не так понимаю. И опять же это твоё письмо. Я его сейчас читал и читал, невольно ловил себя на мысли: неужели это кончается второй лист? Сейчас его переверну, и всё?.. Ах! Нет! Это, оказывается, кончился только первый! Ура! Впереди ещё больше страницы!..

Я быстро пролетел глазами всё до конца, но сознанием зацепился за одну фразу.

Начал перечитывать… Ну, что ты будешь делать?! Опять загадка!.. Вот твои слова: "… и вообще, нужно ли много говорить? Когда много говорят, кажется всё не искренним и не откровенным, а я больше всего боюсь этого".

Чего ты боишься? Что мне покажутся "не искренними и не откровенными" твои слова? Ты боишься, что я поверю твоим словам? Так что ли? Как-будто ты говоришь, а затем тут же предупреждаешь, чтобы я не слишком-то верил. А может, ты просто боишься быть со мной слишком откровенной?.

.

[Надо полагать, что влюблённый Вадим настолько боится потерять Марину, что начал фактически придираться к её нормальным словам. – Авт.]

Маринка! Я до сих пор, как мне кажется, неплохо разбирался в людях и в себе. А тут я чего-то не понимаю. А в общем у меня такое чувство, какое бывает после чудесного сна, мучительно похожего на реальность, который был внезапно прерван, или какое бывает у очень близорукого человека, который всё вокруг видел и ощущал, и вдруг к нему подкрались сзади и сдёрнули с него очки, – он беспомощен, так как не видит, не ощущает того, что, казалось, только что было у него в руках, он знает, что всё это попрежнему где-то рядом, где-то есть, но… беспомощно шарит руками и не находит.

Маринка! Мне нужно тебя видеть. При первой возможности я хочу быть с тобой. Хотел просить тебя не писать мне «головокружительные» слова, если ты так же пишешь ещё кому-нибудь.

А потом подумал: а влруг она в самом деле разговаривает с кем-нибудь так же, а "убедительная просьба" на неё подействует, – и решил: пусть пишет.

Как бы там ни было, у меня такое чувство, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-нибудь другой; когда я с тобой говорил или молчал, мне было одинаково хорошо, потому что я был уверен, что любое моё слово и интонацию ты поймёшь, я чувствовал тебя рядом не только физически.