Подарок принцессы

С легким сожалением она оглядела опустошенные тарелки и тщательно вытерла губы заботливо припасенной салфеткой.

– Благодарю тебя, Сабуро-сей, – поклонилась она десятнику.

Воин кивнул и знаком приказал слугам унести стол и табурет.

Присев на гораздо более мягкую постель, девушка улыбнулась. «Айоро держит слово».

Сытость добавила ей оптимизма. Может быть, не все так плохо? Может, есть еще какая-нибудь надежда? Но по мере того, как желудок переваривал пищу, разум разбивал вдребезги все мечты. Из этой камеры у нее есть только одна дорога.

Вечером принесли ужин, такой же обильный и вкусный. Вот только аппетита у Сайо уже не было. Она попросила поставить жаровню поближе к постели и улеглась в надежде на сон.

Ей действительно удалось немного поспать. Проснулась она от холода. Угли в жаровне давно остыли. Девушка закуталась с головой в одеяло, стараясь сохранить хоть чуточку тепла, но липкие пальцы холода забирались в постель, отгоняя дрему.

Сайо встала и, накинув одеяло на плечи как плащ, стала расхаживать по каменному полу.

Когда лязгнул запор, Сайо подумала, что принесли завтрак, но в камеру вошел хмурый Чубсо. Кажется, так звали этого неприятного человека с лицом крысы и большим топорообразным носом.

– Здравствуйте, мой господин, – вежливо поклонилась девушка.

Вошедший за ним соратник поставил на пол табурет и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Сайо молчала, глядя ему в переносицу. Прошло несколько минут напряженной тишины.

– О чем с тобой разговаривал Сабуро? – вдруг резко спросил Чубсо.

Девушка вздрогнула. Меньше всего она ожидала такого вопроса.

– Когда? – спросила она, стараясь предать голосу оттенок удивления.

– Позавчера ночью, – ответил чиновник, и его маленькие глазки засверкали, словно угольки под пеплом.

– Я не разговаривала с Сабуро-сеем ни в какой гостинице, – твердо ответила девушка.

– Ты разговаривала, – зловеще ухмыляясь, уверял Чубсо. – А он молчал. Только шевелил губами. Так ведь?

Последние слова он прокричал, вставая с табуретки.

Сайо в испуге отступила назад.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, мой господин, – пробормотала она.