Гладиатор

– О Сулла, великий полководец, великий гражданин Рима, выдающийся политик и диктатор Средиземноморья и Ближнего Востока! Прими недостойную смерть этого человека за недоразумение, происшедшее у тебя на глазах. – Гладиатор с достоинством указал на лежащий труп на арене, к которому в это время подходили два служителя из рабов с баграми, на которых были нанизаны крючья. Рабы бесцеремонно перевернули труп на спину и зацепив галла в подмышки, волоком утащили его с арены, что бы бросить его голодным львам, чей рёв не прекращался в Колизее всё время, пока шли кровавые бои гладиаторов.

Сулла вздрогнул, возврашаясь к событиям на арене, старческая дремота, словно глубокий сон, не позволяли ему быть в реальностях праздничного дня вместе с народом Рима.

– Да ты, оказывается, презираешь такую смерть! Тогда катись с арены и не просто катись, а пробирайся отсюда выходом для плебеев и забудь о Триумфальной арке. Я не могу назвать тебя победителем! Убирайся долой с моих глаз! Какой ты победитель схватки, если дал избежать её трусу? Убирайся!

Под улюлюканье и свист Гладиатор покидал арену, а за его спиной рабы убирали с арены красавца галла баграми с крючьями – и за подмышки, ещё тёплого, ещё с неостывшей кровью бросили голодным львам.

Гладиатор здесь проснулся. Человек был он не пьющий, но вчера с самого полудня за кружкой пива его начало заносить в непонятную сторону на виду у своего давнего и верного друга.

Последнее время его часто постигали не только сны на яву, но и какие то видения, стоило только мыслью коснуться известного факта – а факт сразу представлялся ему в тишине во всех красках, какие только являлись ему под кружку крепкого пива и когда он объяснял его с гордо опущенной головой, спускаясь по трапу самолёта ИЛ-96—300ПУ во Внукове под неистовые аплодисменты встречающих.

6

Пусть он вспомнит себя, желторотого, завидущего и злопамятного с детства. И ужаснётся себе.

И в этом тихом, казалось бы, незлобивом хулиганстве с детских лет он был выдержанным мальчиком и казался скромным действительно, был тихим не по-детски, но с удивительной хитрой маской на лице – мордочкой тушканчика.

Бледное ленинградское солнце грело землю под окнами дома и с трудом выгоняло на свет всходы из луковиц пионов и георгинов. Роз не садили, даже чайных – не приживались.