Разборки на дорогах. Рассказы

А какое раздолье белорусских холмов, полей и лесов, какая мягкая и теплая пыль на проселочных дорогах, когда бежишь по ним босиком, и главное при этом, не наступить на коровью лепешку, а если и наступишь, не беда, можно вытереть ногу о шелковистую травку на обочине под насмешки других детей.

И бежим-то мы на одно из озер, называемых местными жителями садками, которых несколько вокруг деревни Щитомиричи, достаточно больших и малых, все они образовывались обычно после того, как в этом месте копали глину или песок, они мелки, зарастали по берегам травой, осокой и ивняком, и были полны карасями.

Взрослые ловили этих карасей бреднем почти каждый выходной день, дети с воплями и брызгами загоняли в бредень рыбу из травы, и заносили на берег куль с травой и серебристыми карасиками, которых набиралось целое ведро. И поверьте, рыба не исчезала до тех пор, пока через несколько лет колхозные трактора не распахали берега этих озер почти до самой воды, после чего рыба стала пахнуть соляркой и дохнуть. В этих же озерах, в их теплой и мутной воде мы купались, загорали лежа на траве и играли в лапту или футбол.

Запомнился случай в одной из поездок в Белоруссию, когда дядя Гена, брат мамы посадил меня на спину лошади без седла, и которая вдруг побежала рысью, но мне удалось, испугавшись остановить ее, натянув уздечку под насмешливые вопли двоюродных братьев Вовы и Кости.

Я часто сопровождал дедушку Константина Григорьевича Соловья в его прогулках по деревне и ее окрестностям. Дедушка был инвалидом Великой Отечественной войны, плохо видел и я, держа его за теплую руку, предупреждал о ямках и кочках на тропинках, а он мне рассказывал о том, что, мол, вот этой рощицей и этими полями когда-то владела наша семья.

– А здесь, у болотца, похоронили немца…

Одного из тех, которых вооруженные мужики отгоняли от деревни автоматным огнем из окопов, когда немцы небольшими группами отступали в конце войны от Минска, иначе деревню могли сжечь. Очень многие из них так и остались лежать безымянными в белорусской земле…

Вообще-то дедушка не любил рассказывать о войне, хотя после ее окончания прошло всего-то 15 лет, но из разговоров взрослых мы понимали, что эти годы были для них очень тяжелыми.