Преображение

Пришлось идти наугад, доверяя интуиции. И она меня не подвела, довольно быстро привела к нужному дому. Ветхое трехэтажное строение и, как я убедился, войдя в подъезд, весьма обветшалое. Лестница под моими ногами скрипела так сильно, словно в любой момент собиралась обрушиться.

Я боялся, что Максимов, не дождавшись меня, лег спать. Но он ждал своего позднего гостя. Едва я стукнул кулаком о косяк, дверь тут же открылась.

В прихожей в отличии от лестничной площадке горел свет, и я мог рассмотреть Максимова.

По виду он был старше меня лет на десять, высокий, но очень худой. Остатки волос топорщились в разные стороны, как иглы ежа. Он был одет в полинявшую от многочисленных стирок рубашку и в черные домашние штаны.

Он тоже пристально разглядывал меня, словно пытаясь угадать, с чем заявился к нему столь поздний гость.

– Проходите, – пригласил он меня войти.

Мы прошли, как я вскоре понял, в единственную комнату в этой квартире. Хотя она была довольно большой, мебели в ней было очень мало: кровать, стол, на котором стояла письменная машинка.

Зато все стены были уставлены этажерками с книгами. Обычно, попадая в незнакомый дом, я всегда интересовался тамошней библиотекой. Но сейчас мне было не до нее.

– Садитесь, – показал Максимов на стул. – Хотите чаю?

Пока я добирался пешком до его дома, то изрядно замерз и потому с радостью откликнулся на это предложение.

Хозяин квартиры исчез на кухне. Появился он через несколько минут, неся на подносе два бокала с чаем.

Теперь все ритуалы были выполнены и можно было приступать к основной теме разговора.

Однако я не знал, как его начать. Говорить, что меня волнует прямо, я не решался, ведь это совершенно незнакомый человек. А я при всем своем цинизме и равнодушие к чужому мнению, в тоже время старался никому не показывать, что же на самом деле происходит в моей душе.

– Видите ли, Павел Валентинович, – промямлил я, – в последнее время я не раз вспоминал ваш роман. У меня создалось впечатление, что я был к нему не совсем справедлив.

Да, в нем много недостатков, но он весьма оригинален по содержанию. И я полагаю…

– Оставим в покое мой роман, – довольно грубо перебил меня Максимовв. – Я уже говорил вам, что согласен с вашим мнением. Никогда не поверю, что вы приехали в такой неурочный час для того, чтобы обсуждать мое произведение. Тем более меня это вообще больше не интересует, я дал себе слово, что никогда и ничего не стану писать.