Золярия

И так будет не только на высшем уровне, ведь новый правитель придёт со своей командой, и те неизбежно начнут вытеснять старых управленцев повсеместно, несмотря на их таланты и заслуги.

Но самый главный недостаток ограничивающих сроков в том, что они сокращают период планирования действующего правителя. Каким бы добросовестным ни был человек, но стимулов планировать дальше отведённого ему срока становится меньше.

Да и преемственность политики нарушается, что также не на пользу стране…

* * *

– Что ни говори, папа, а наш предок всё же прогнулся перед теми обстоятельствами, которые сложились на момент старта, – начал Сергей сразу с места в карьер.

– Согласен, сынок, согласен. Оно бы нам сейчас очень пригодилось. Сейчас его уже не впишешь!

– Впишем, папа, никуда они не денутся – прогнём!

– Как?

– А так, как я тебе уже рассказывал. Соберу на них компромат и поговорю с каждым персонально.

– Серёжа, это же нечестно!

– Нечестно по отношению к кому? – парировал Сергей Ильич. – К этим беспринципным беспредельщикам или ко всему нашему народу? Кто тебе дороже? Ты за кого радеешь? – безжалостно наседал сын на бедного Илью Ивановича, и тому нечего было возразить. – Неужели ты до сих пор не понял, что если мы будем ограничивать себя в средствах по отношению к врагу, который этих ограничений не ведает, то мы обречены на проигрыш? Это же аксиома, папа!

Илья Иванович надолго задумался, а Сергей Ильич терпеливо ждал ответа.

– Решайте, Генеральный секретарь Консервативной партии Золярии! Судьба цивилизации сейчас в ваших руках! Времени уже не осталось. Ещё год-другой – и либералы с демократами окончательно укрепятся, и мы уже не сможем им помешать вести народ в пропасть. Кстати, наша партия за прошедшую неделю опять потеряла восемь процентов единомышленников. И это в основном молодёжь – наше будущее, между прочим! Всего за одну неделю, папа… Решайся.

– Да, сын, ты прав. Я принял решение.

– Какое?

Илья Иванович встал, подошёл к окну и долго вглядывался в контуры огромного города. Единственного города на этой далёкой планете. Прямые освещённые улицы хорошо просматривались даже с высоты третьего этажа, где находился кабинет Генерального секретаря, но перед его глазами были дымящиеся развалины городов далёкой несчастной Земли.