Слоёнка

СПЛЕТНЯ, в которой переплетены: страх, вера и возможность безнаказанной инфокоррекции. А это как раз и является прямым (читать – непосредственным) способом управлять рождением, жизнью и смертью находящегося в аффекте «ВСЕВЕРЦА».

27

Ну что здесь сказать? «Жертвы» – это, конечно, важный, но всего лишь один из многих оценочных факторов, а Олен выделила его ключевым, очевидно, с целью усилить драматизм внутри своего повествования, «накрутила проблему на ровном месте», что так для неё характерно.

 

28

Особо отметим, именно субъективизация (уход от сухого статистического анализа) даёт повод для пересмотра исторических фактов.

А что не так? Если предыдущий историк «эмоцианировал» на факты, то чем хуже тот, кто «проэмоцианирует» на них, согласно своему собственному, уже изменённому жизненному опыту? Ведь «издали и извне» всё выглядит «настоящим»; ладно-ладно, пусть и не настоящим, но определённо – «немного другим»…

И что это за придирки к «придуманной правдивости» исторических фактов и так называемым их «пересмотрам»? В конце концов, и то и другое – лишь описание эмоций, простой перечень их вариантов! И с какой стати я сейчас должна испытывать то же самое, что испытывал этот необразованный (ну хорошо, пусть – недостаточно образованный, по нашим, сегодняшним меркам), да ещё и кровно заинтересованный в своей собственной важности, а потому абсолютно предвзятый, свидетель? Чем его эмоции важнее моих? Вот и я о том же! Только статистическая история есть фактичной, все остальное – как презерватив – принимает размеры и форму того, на что его удалось натянуть…

29

Парадоксы Фреймана.

Есть вещи, о которых неприятно думать, тем более – писать. К таким вещам относится малый Парадокс Фреймана. Как понятно из вступления, их, этих парадоксов, три: БОЛЬШОЙ, СРЕДНИЙ (или промежуточный) и МАЛЫЙ. Первых двух мы уже касались выше; они, в той или иной мере, пересекаются с МИГом и техниками манипулирования прошлым.

30

Такой резкий переход от «Личгистики» к теории «АКТИВНОГО Непротивления Смерти» трудно назвать виртуозным. Ещё труднее обозначить его заслугой Олен Витальевны как педантичного, кропотливого и неравнодушного к мелочам следователя.

Наша Олен не такая. Чаще всего, то, что она делает, принять вообще нельзя. Зато легко объяснить, особенно зная о её склонности к недорогим и броским украшениям (т.н., – ширпотребской бижутерии).