Вторая попытка

И любопытство разобрало его: что в оригинале это значит: солнечная любовь, солнце жизни или все же сыновнюю привязанность? Штаны любящего сына – звучит много скромнее, чем брюки солнечной любви, и куда менее кощунственно, чем панталоны сына жизни, способные завести в безбрежный лес евангельских ассоциаций… А пока он забавлялся английскими созвучиями, оказалось, что он уже миновал полутемную гостиную, освещенную электричеством прихожую, дверь ванной комнаты и стоит себе, мнется перед стеклянной дверью, занавешенной изнутри непроницаемо-матовой материей, и недоумевает на вполне законных основаниях показаниям собственных очей.

Потому что, ежели это уборная, то почему дверь у нее стеклянная. А если это не туалет, то ведь и не чулан, и не кладовка, тем более, что кухня вот она, двери в нее всегда нараспашку…

– А, – мысленно изрек он про себя да в сторону, ибо память вновь сжалилась над ним, позволив извлечь из своих недр разгадку этого таинственного явления. Да, действительно, это вход в уборную типа ватерклозет, а стеклянная дверь – как прикалывался отец, когда они эту квартиру только-только получили, – телевизор в подарок от строителей…

Телевизор оказался занят.

Должно быть, профилактика. Заглянул в кухню.

– Мам, а можно мне кофе… без сахара…

Мать отреагировала немедленно, по-матерински:

– Какой еще кофе! Вот чай с бутербродами. Сам ведь говорил… Рубашку наизнанку надел… А брюки почему домашние? Ты что, в школу не идешь?

– Иду.

– Тогда быстренько переодевайся, умывайся и ешь, а то опоздаешь, уже без пятнадцати…

– Карэнчик! – перебила она сама себя и с взыскательной ласковостью взглянула на стенку, отделяющую кухню от уборной.

 – Поторопись, сынок, а то Вова не успеет…

И, уже глядя на Вову, который действительно начинал не успевать и даже торопиться, поделилась наболевшим:

– То ничего читать не хотел, замучились тебя в пример ставить, а теперь без книги – никуда. Особенно – в туалет. Между прочим, с тебя пример берет…

– Кого ставили в пример, с того и берет, – рассудительно заметил старший брат.

Затем шагнул к стеклянной двери и, воздержавшись от стука, строго уведомил:

– Так, Карэн, официально предупреждаю: ежели я обоссусь, стирать мои трусы, штаны и прочие аксессуары подмоченного туалета будешь ты!

– Вова! – возмутилась мать, – что за выражения! По губам тебе дать…

– Чем это тебе, маманя, аксессуары не угодили? – не скрыл своего удивления сынок.