Вторая попытка

И то сказать, если бы он реагировал на каждое критическое замечание своих завистников, то давно бы скатился из отличников, из единственного в классе претендента на золотую медаль, в ударники, а то и ниже…

– Прискорбный эпизод, произошедший с бабушкой нашего Седрака, может случиться с каждым из нас, если мы доживем до ее почтенных седин, – рассудительно заметил Брамфатуров.

– Не обязательно дожидаться седин, можно и в молодости этого добиться, если фасолевый суп запить кислым молоком, – возразил Виктор Вагра-мян и, видимо, не чувствуя твердой уверенности в справедливости своих возражений, обратился через ряд за поддержкой: – Правда, Ерем?

Ерем Никополян – существо с крайне растрепанными нервами, легковозбудимое, долго остывающее, – вскочил со своего места и, моментально раскалившись примерно до трех тысяч градусов по Цельсию, изверг из себя на не чающую худого Помпею дым, пепел и обжигающую лаву слов, в основном касавшихся не сути заданного вопроса, а персональных недостатков задавшего вопрос.

– Тишина в классе! – заорал Грант Похатян, умудрявшийся совмещать в своей довольно нескромной особе множество взаимоисключающих и взаимодополняющих должностей и призваний. В данном конкретном случае он напрягал голосовые связки в качестве официально назначенного военруком командира класса.

– Правильно, Похатян! – поддержал командира подполковник. – Командуй… А то совсем распустились: хотят – поют, хотят – нервные припадки устраивают… Никополян, сядь на место!

Никополян, после недолгого, но бурного сопротивления, сел, и продолжил извержение в сидячем положении…

Тем временем Грант успел бросить украдкой выразительный взгляд на Брамфатурова, получить в ответ одобрительную ухмылку, после чего и приступил к завершающей стадии восстановления дисциплины и порядка.

– А теперь пусть Вова сообщит Седраку, чем воевала немецкая пехота…

– А еще американская, английская, итальянская, румынская, венгерская, финская и испанская голубая дивизия, – дополнил список Седрак.

– В общем, пусть проторчит там до конца урока, – подытожил себе под нос, но достаточно внятно, чтобы острота не пропала даром, Борька Татунц.

– Есть, товарищ командир, объяснить, чем кто воевал! – щелкнул каблуками Брамфатуров, принял позу вольно, подмигнул Борьке и приступил.

– Основным стрелковым оружием пехотных частей вермахта был карабин 98 К, являющийся по сути усеченным вариантом знаменитой немецкой винтовки «Маузер» образца 1898-го года.