Вторая попытка

– Ничего вы не получите! Не положено! – отчеканила она вполголоса. И нарвалась на лирическое признание:

– Дурное ты учтивым вы

Она, обмолвясь, заменила

И все безумства трынь-травы

В душе подростка возбудила.

Пред ней я мысленно стою,

Просить повторно нету силы;

И говорю ей: это мило!

И мыслю: как я вас люблю!

Офелии Суреновне стало дурно. Не до степени обморока, а до степени невозможности находиться долее в этом помещении. «Pardon moi»[70 - Простите меня (фр.)], пролепетала уполномоченная особа, пролетая мимо директрисы на крыльях легкого нервного припадка.

– Офик?[71 - Так армяне кличут Офелий. Соответственно Джульетт называют Джуликами, Ромео – Ромиками, Гамлетов (Hamlet) – Гамиками (Hamik), но Лаэртов почему-то Лариками не именуют, равно как и Лиров Лириками. А так – полная шекспиризация армянского быта, как говорится, налицо.] Что случилось? Ты куда? – вскочил со своего места товарищ Дарбинян.

У Арпик Никаноровны как бы сама собой, по собственному почину, приподнялась левая бровь: к французскому «мерси» вместо армянского «шноракалуцюн» все уже привыкли, но вот «пардон», да еще и «муа», были пока в диковинку.

– Брамфатуров! – строго воззвала директриса после того как второй проверяющий покинул кабинет русского языка и литературы вслед за первым. – Может, объяснишь, что происходит?

Брамфатуров нехотя оторвался от выцыганенных двойных листков с заветным штемпелем:

– Понятия не имею, Арпик Никаноровна. Но подозреваю, что приступ кислородного голодания.

Все-таки тысяча метров над уровнем моря… Со всеми ереванцами время от времени такое случается. Со мной, например, каждые три-четыре часа. Правда, желудочного, а не кислородного…

– Понятно, – произнесла директриса многозначительно, после чего, упершись обеими руками в стол, приступила к процессу перехода от положения сидя к положению стоя, попутно давая ценные руководящие указания ответственным лицам класса.

– Лариса, Грант, Маша, мне срочно надо выйти.

Сами понимаете… Пока не придет Лючия Ивановна, за порядок на уроке отвечаете вы. Брамфатурову слова не давать! Ни под каким предлогом! Дадите – пожалеете, это я вам гарантирую…

Ответственные лица, напустив на свои физиономии неподкупную строгость, обернулись к задней парте у окна, но Брамфатуров даже не поднял глаз подмигнуть, увлеченный своей писаниной.

Большое окно

Школьное расписание – система хрупкая, неустойчивая, легко дестабилизируемая.