Погребенные за мостом

– Конечно, я прав! – с фальшивым энтузиазмом подхватил Александр, которого все обычно называли Ацо. – Денег подзаработаешь, а заодно и здоровье поправишь, нервы подлечишь, успокоишься. Знаешь, какая там красота? А воздух какой? Его ложкой можно черпать! А потом вернешься и с новыми силами…

«Не будет никаких «новых сил». Откуда им взяться? Да и зачем?»

Будущее не просто виделось туманным – оно отсутствовало. А может, все было не так уж и безнадежно, просто не хотелось за него сражаться – с судьбой, с самим собой, со своим организмом, нежеланием вести дела, как прежде, и бог знает с чем еще.

– Тебе помочь? Ну, собраться или…

Ацо не договорил, преданно глядя на Илью, и ему подумалось, что даже в детстве и юности, когда вокруг всегда полно народу, не было у него друга надежнее.

Невысокий и плотный, с большими грустными глазами и крупным мясистым носом, Александр поначалу показался Илье похожим на печального клоуна. Потом, спустя короткое время, он понял, что не встречал никого великодушнее и добрее.

Сербы в большинстве своем открытые, общительные, доброжелательные, готовые помочь – по приезду Илью это немало удивляло. Страна, которая стала его домом, была теплой во всех отношениях – климат, люди, условия жизни. Он оттаивал здесь, отдыхал душой, делался мягче, проще.

Илья женился на сербке Славице и переехал сюда девять лет назад, продав квартиру в России, и, по прошествии этого, не столь уж продолжительного времени, привык, обжился, врос в местную благодатную почву обеими ногами.

А теперь его будто выкопали из этой гостеприимной земли, словно куст малины, и бросили засыхать.

– Я уже собрался, Ацо. Завтра возьму сумку и на автобус.

Друг кивнул и глотнул пива из зеленой запотевшей бутылки. Они почти каждый вечер сидели на террасе и пили пиво – то у Ильи, то у Ацо.

Пьют в Сербии не как в России: с одной бутылкой пива или рюмкой ракии (в сочетании с чашкой кофе) могут запросто весь вечер просидеть.

– Позвони, как доедешь. И вообще звони, не пропадай.

– Конечно.

Они помолчали.

– Но ведь это и вправду хорошо, что ты поедешь, – чуть ли не жалобно проговорил Ацо. – Нужно следить за здоровьем. Мы с моей и так переживаем! – Под «моей» следовало понимать Добрилу, жену Ацо.