Медведь

 – Не у всех, знаешь, такие железные нервы, как у мамы и у меня.

Анюта пожала плечами. Поэтическая меланхолия уже оставила ее русую головку. Девочка подошла к окну и задумчиво посмотрела на небо.

– Думаю, дождь скоро закончится. Небо вон там, над лесом, светлеет. Точно закончится. После завтрака, – Анюта подошла к Малахову, присела рядом, положила свою ладошку ему на руку. – И мы вместе с мамой оправимся в парк. Кто обещал?

– А как же дождь?

– Над качелями есть зонтики. И над колесом обозрения, наверное, тоже.

Помнишь, ты говорил, что там поставили новое колесо. Огромное. И если подняться на самый верх, то окажешься выше облаков. Кто говорил? А выше облаков нет дождя. Только солнце.

Анюта торжествующе улыбнулась. Ее логические построения казались безукоризненными.

– Сдаюсь. – Михаил поднял обе руки над головой. – А теперь беги мыться, а я постараюсь разбудить маму. Учти, что при этом я рискую своей жизнью…

– Я тебя починю, если что… – сказала Анюта и выскочила за дверь. Через минуту в ванной послышался шум льющейся воды и рокочущая мелодия – Анюта предпочитала мыться под аккомпанемент магнитофона.

А потом раздался грохот – Анюта подпевала Филиппу Киркорову, самозабвенно отбивая ритм зубными щетками по медному тазу.

Глава вторая

– Вот сучка!..

Кожа Маргариты имеет более светлый оттенок… А волосы темнее. Одну руку она положила Любаше под голову, другая покоится на лобке. Маргарита что-то шепчет, теплое, ласковое, как плеск волны на южном берегу.

Она более опытна и не такая нервная, как ее подружка.

Лозовский сделал еще один глоток из бокала с мерцающим рубиновым соком. Бокал был массивный, старинный, из толстого венецианского стекла и на гнутых его боках было выгравировано изображение дракона, кусающего себя за хвост.

Стенки бокала запотели от влажного прикосновения ладоней. Лозовский чувствовал, как накатывает на него наслаждение, как просыпаются смутные желания, придающие жизни смысл и вкус.

Рука Маргариты скользит по телу Любаши, тянется к упругой, еще девичьей груди, поглаживает ее, нежно массирует.

И светло-коричневые соски начинают наливаться крепостью. Это зрелище несказанно завораживает, словно магнитом притягивает взгляд Лозовского.

Хорошо, что Марго владеет техникой любви. У нее достаточно опыта. Она будет вести Любашу медленно, очень медленно. И чем дольше все это продлится, тем приятнее будет и им, и мне. Лишь бы она не торопилась. Порой эмоции захлестывают ее.