Замок

Так что ни о каких близких отношениях речи идти не может. А я к тому же очень не люблю панибратства.

– Как пожелаете, Антон Феликсович, – пожал плечами Ростислав. – Хотя нам всем выкать просто смешно.

– Не спорьте, мальчики, – проговорила Анастасия Владимировна, не без некоторой тревоги переводя взгляд с одного спорщика на другого. – Антон, прошу тебя, будь снисходительней.

– Мама, я снисходителен, иначе я бы не сидел сейчас в этом автобусе. Поверь, у меня на данный момент много более важных дел.

– Ах, да, вы же большой государственный деятель, – засмеялся Ростислав. – И как я мог об этом запамятовать. Спасибо, что напомнили, Антон Феликсович.

– Да, я занимаюсь государственными делами. И не вижу в этом ничего постыдного. Кто-то же ими должен заниматься. А вы, Ростислав Феликсович, насколько мне известно, не являетесь сторонником нашей партии.

– Оказывается, кое-что вам про меня известно. Это приятно, что тобой интересуется столь важная персона. Не поверите, но это возвышает меня в собственных глазах.

В автобусе на несколько мгновений воцарилась тишина, если не считать шума мотора. Все почувствовали, что назревает серьёзный конфликт.

– Послушайте, господа, давай отложим важные разговоры до другого случая, – проговорила Эмма Витольдовна. – Мы все здесь собрались совсем для других целей. Я предлагаю прямо сейчас наложить мораторий на выяснения отношений между нами. Поверьте, это никому не принесет пользы. А настроение себе сильно подпортим.

– Я с вами согласна, Эмма Витольдовна, это действительно правильно, – сказала Анастасия Владимировна. – Какой смысл после стольких лет вспоминать старые обиды.

– Ты так считаешь, мама, – недовольно произнес Антон. – Хорошо, я согласен, если другие тоже согласны.

– Я – за, – произнесла Майя. – Не знаю, как у других, у меня ни к кому претензий нет. И вообще, это глупо ссориться, впервые мы все собрались вместе. В каком-то смысле мы все же одна семья.

– А вы что скажите, Николай Феликсович? – спросил Антон.

– Я поддерживаю сестру, – отозвался Николай. Всю дорогу он смотрел в окно, и после того, как произнес эту фразу, снова занялся тем же.