Закат Заратустры

– Выходит, все это время…

– Да, сначала я сомневалась, думала, что это несерьезно, но потом поняла, что это как раз и серьезно. Я все время хотела сказать тебе о нем, но ты не давал.

– Я тебе не давал сказать, вот те раз, ничего нелепее я не слышал. Разве я завязал тебе рот?

– Да, не давал, – вдруг более решительно, чем весь предшествующий текст, произнесла она. – Именно так, ты не позволял мне открыть рот. Ты постоянно говорил мне о своей любви, как будто ни о чем другом ты говорить не способен.

В ее словах была своя правота, но сейчас мне было не до нее.

– Я не мог этого не говорить, потому что об этом все говорило у меня внутри. Мне казалось, что ты это понимала.

Лена ничего не произнесла в ответ. Мне была отлична известна эта ее манера; когда она не знала, что сказать, то предпочитала отвечать молчанием.

– Где же ты с ним встретилась?

– Он пришел ко мне на эфир.

– Вот как, это замечательно, твоя передача становится у тебя местом для нахождения новых мужчин. Кто следующий?

– Следующего не будет.

– Неужели. Постой, уж не собралась ли ты за него замуж?

Лена посмотрела на меня и кивнула головой. Почему-то для меня эта новость явилась самой неожиданной и невероятной из всего, что я только что услышал. В моем подсознании Лена прочно ассоциировалась с состоянием, который я называл вечным незамужеством; представить ее замужем за кем-то другим было для меня невероятно мучительно.

– Чем дальше, тем интереснее, – протянул я. Я вдруг почувствовал, как кипяток ненависти заплескался у меня где-то внутри и больше всего я сейчас боялся, как бы он не выплеснулся наружу.

– Ну а как же я, какое место уготовлено мне в этом пасьянсе? – внешне спокойно спросил я.

– Нам лучше больше с тобой не встречаться. Давай сейчас примем это решение.

– Ну уж нет, неужели ты, зная хоть немножко меня, могла надеяться, что мы вот так спокойненько расстанемся. Посидим здесь на скамейке, покалякаем – и разойдемся, как две старушки после приятной беседы о внуках. Я не отдам тебя!

– Ну вот, – как-то огорченно проговорила она. – Этого, признаться, я и боялась.