В лабиринте страстей

Анжелика продиктовала свой заказ, Вольпин – свой.

Давно еще еда не доставлял ей такого блаженства. Она буквально физически чувствовала, как оживают все клетки ее тела. Сила и уверенность возвращалась к ней с каждым съеденным кусочком. Она пыталась контролировать себя, дабы не показать свою сотрапезнику степень своего голода, но, кажется, ей это плохо удавалось. По крайней мере, несколько раз она поймала его удивленный взгляд.

Наконец, насытившись, она откинулась на спинку стула, отпивая маленькими глоточками из бокала с соком.

Она посмотрела на Вольпин а, который сидел с задумчивым видом, и лениво ковырял вилкой в тарелке.

– Вы странно себя ведете, – проговорила Анжелика. – Ни о чем меня не спрашиваете, ничего сами не рассказываете.

– Я уже вам говорил: мне нравится вами просто любоваться. Если мы начнем беседовать, наш разговор незаметно для нас скатится на банальности, и очарование вашей невероятной красоты поблекнет. А мне бы этого не хотелось. Знаете, на картине одного средневекового художника написано: «Молчи или говори то, что лучше молчания».

Анжелика уже не в первый раз почувствовала раздражение. Да что он себе позволяет, да за кого он ее принимает? Еще тогда, когда они познакомились, он вел себя возмутительно, пальцем не шевельнул, чтобы ей помочь. Тогда он тоже любовался ею? Любовался, как она расправляется с этими подонками? И теперь продолжает туже линию. Но она не топ модель и уж тем более не девочка с панели, она без пяти минут дипломированный финансист.

– Да могу сказать, – с вызовом произнесла она.

– Тогда с удовольствием вас послушаю, – улыбнулся он.

– Я считаю, то, как вы вели себя во время нашей первой встрече, недостойно настоящего мужчины.

– Что вы имеете в виду? – довольно сухо проговорил он.

– Вы ничего не сделали для того, чтобы мне помочь справиться с ними.

– Я уже вам говорил, что, увидев, как вы расправляетесь с ними, понял, что мое участие в этом благородном деле не требуется. Ни для вас, ни для меня эти противники не представляли никакой опасности.

– В этом никогда нельзя быть уверенным. В таких делах может случиться все, что угодно. Если, как вы уверяете, могли легко справиться с ними, то просто обязаны были вмешаться и помочь мне.