У последней черты

Но тот упрямо продолжал хранить молчание, словно бы готовился к важному разговору. Наконец, Саянский, осушив очередной бокал, снова наполнил его прежним содержимым и как-то тяжело сел в кресло напротив Коршунова.

– У меня к тебе деликатная просьба. Не знаю, даже, как сказать. – Саянский отхлебнул из бокала маленький глоточек. – Черт, как это оказывается трудно, – растерянно произнес он. – Первый раз я в такой дурацкой ситуации.

– Я вижу вас что-то гложет, – осторожно начал Коршунов. Он нутром почувствовал, что сейчас услышит что-то очень важное.

– Д, ты прав. Я оказался в сильном затруднении и хочу попросить твоей помощи.

«Вот это да! – мысленно присвистнул Коршунов. – Этому небожителю вдруг понадобилась моя помощь. И у кого! У меня, которого он за человека никогда не считал. Ну-ну, давай излагай побыстрей. Я весь в нетерпении, как девушка перед свадебной ночи»».

– Дело в том…, – Саянский запнулся, но окончательно решившись выпалил, – В общем, мне нужна женщина.

Сказал и сразу у него, как гора с плеч свалилась. Но Коршунов, кажется, не понял его.

– Вы хотите взять себе новую секретаршу?

– Да, нет! – Саянский удивился, что до Коршунова доходит, как до жирафа. – Баба мне нужна, понимаешь? Такая, чтоб мертвого могла поднять и помоложе желательно.

– А! – Коршунов даже поперхнулся от неожиданности. – Понимаю.

– Да что ты понимаешь, – раздраженно бросил Саянский. – Мне она нужна только для того, чтобы я мог кое в чем убедиться.

– Да никаких проблем. Когда она вам нужна?

– Я подумаю и скажу тебе, а ты присмотри пока. Лады?

– Для вас я готов на что угодно.

– Ладно. Я тебя отблагодарю за это. Только ты сделай так, чтобы ни одна душа… Понял? А уж Юлия тем более.

Коршунов не шел домой, а летел. Его душа пела и ликовала от восторга. Неужели там, на небесах услышали, наконец, его молитвы и удача сама прет ему в руки.

7

Пономарев, как обычно, расположился на заднем сиденье машины, закрыв глаза. Обычно в такие минуты он старался вздремнуть, все равно, пока автомобиль преодолеет все пробки и заторы, пройдет немало времени. И кроме как на сон иного употребления его и не сыщешь. Но сейчас ему было не до сна, он весь кипел от негодования.