Рай

Я не мог отделаться от ощущения, что для меня это последняя надежда, последний шанс.

Когда я подошел к штаб-квартире Мачина – огромному современному билдингу меня вдруг охватил страх. Человек, который владеет таким зданием, который повелевает тысячами людей не может интересоваться такой мелкой букашкой, как я. Это какая-то ошибка, произошла путаница, меня тут никто не ждет.

Но меня ждали. Едва я робко назвал стоявшей за стойкой у входа очень красивой девушке с внешностью голливудской кинозвезды свою фамилию, как понял по ее выражению, что она ей известна.

Девушка немедленно куда-то позвонила и попросила меня подождать. При этом поинтересовалась, какой напиток мне принести. Мне хотелось соку, но я, сам не понимаю почему, буркнул, что выпью воды.

Через полминуты хрустальный стакан с водой стоял передо мной. Но выпить его я не успел, появился какой-то молодой человек в безукоризненном, словно английский лорд костюме, и учтиво пригласил меня следовать за ним.

Бесшумный скоростной лифт вознес нас куда-то по ближе к небесам.

Когда его створки распахнулись и я вышел из подъемника, то мои ноги чуть ли не по колено утонули в мягком ворсе ковра. Мы шли по длинному узкому коридору, как по воде, не издавая никаких звуков.

Приемная Мачина в несколько раз превосходила по площади мою квартиру. Сидевшая за столом секретарша нисколько не уступала в соревновании на обладание голливудских стандартов той, что встретила меня внизу. Я невольно подумал, что других девушек тут, наверное, не держат.

Дверь кабинета хозяина этого царства роскоши и красоты распахнулась и меня пригласили войти. Мачин вышел изо стола и двинулся мне на встречу. Он был точно таким, как на фотографиях, которые обильно печатали самые разные по профилю и направлениям журналы. Разве только глаза казались другими, не такими добрыми, как на глянцевых страницах. Я почувствовал всю их жесткость и решительность. И мне вдруг стало как-то не по себе, мои надежды на лучшее внезапно улетучились, как пары эфира.

– Добрый день, Леонард Алексеевич, – поздоровался Мачин. Он не стал мне подавать руки для рукопожатия, а вместо этого показал на кресло.

Я сел, он устроился напротив меня, приняв вальяжную полулежащую позу и, положив ногу на ногу.

– Давайте с вами условимся обходиться без церемоний, – предложил он. – Я многое знаю про вас. Хотите что-нибудь поесть?

Предложение было неожиданным, но весьма своевременным.