Последний бастион

Госпожа Наровлянская придерживается определенных воззрений на исполнение нашим оркестром, но могу привести статьи очень маститых музыкальных критиков, которые придерживаются прямо противоположной позиции.

Наровлянская пожала плечами.

– Не сомневаюсь, сама читала некоторые из этих статей. Но в таком случае следовало бы их приглашать на передачу. А раз пригласили меня, то извольте слушать мое мнение. Вот я его и высказала. А если оно вам не понравилось, то ничего не могу с этим сделать. Я не обещала никому говорить только приятное.

Иначе не стала бы принимать участие в таком разговоре. Надеюсь, наш уважаемый ведущий это подтвердит, что подобных договоренностей у нас с ним не было.

– Разумеется, Дина Константиновна, это так, у нашего микрофона каждый говорит то, что считает необходимым.

– Вот видите, Георгий Валентинович, я была права.

– В этом вопросе, да, но по сути обсуждаемой темы нет. И никогда с вами не соглашусь. Работа настоящего музыканта – это служение музам и при этом каторжный труд.

Каждое произведение требует огромной душевной самоотдачи, это только внешне кажется, что все это не сложно, что оркестр как будто бы играет сам по себе. А ни что не дается так трудно, как слаженность. И не просто слаженность, это только полдела, музыка должна выражать замысле ее творца. А он подчас бывает сокрыт, как великая тайна. Проникнуть в ее и есть искусство.

Княгинин гордо посмотрел на Наровлянскую, но она не обратила ровным счетом никакого внимания на его торжество. По крайней мере, ему показалось, что она занята совсем другими мыслями далекими от темы обсуждения.

– К сожалению, наше время закончилось, – произнес ведущий. – Я благодарю участников передачи за интересный разговор. Понятно, что тема далеко не исчерпана, но я надеюсь, что как-нибудь мы еще вернемся к ней.

Все встали и покинули студию и перешли в другое помещение. У Княгинина внезапно пересохло горло, ему очень захотелось попить. Он нашел бутылку с водой, откупорил ее и жадно приник к горлышку. Даже странно, что у него возникла такая сильная жажда, мысленно отметил он.

Княгинин выпил всю бутылку, бросил ее в мусорное ведро и оглядел помещение. И обнаружил, что Наровлянской в нем уже нет. А ему так хотелось продолжить их диалог; даже несмотря на выпитую воду, он еще не остыл до конца от него.

– А где Дина Константиновна? – спросил он у ведущего.

– Она сражу же ушла, – ответил ведущий.

– Жаль, – пробормотал Княгинин. – Я тоже пойду. Спасибо, что пригласили.