Любовь и власть

Шамрин: «Вы считаете меня ортодоксом? Но если применять ваш критерий, то тогда любого, кто отстаивает истину и не идет на компромиссы, можно причислить к этой категории людей. Нельзя примирить то, что не примиримо по самой своей сути. Всех, кто отступал от учения цервки, рано или поздно настигала моральная катастрофа».

Каменский: «Его пригласил на работу университет, а значит Разлогов будет работать у нас до тех пор, пока это приглашение не будет анулированно. А на данный момент никто так вопрос не ставит.

Шамрин: «Именно потому и встревожен, что уверен, что однажды случится нечто. И вы вспомните мои слова, мое предупреждение. И тогда я вам не позавидую.»

Разлогов услышал стремительные шаги Шамрина и едва успел отскочить от двери. Шамрин выскочил из кабинета и, увидев его, остановился в изумлении. Разлогову показалось, что он сейчас начнет креститься, как при виде черта. Но Шамрин не стал этого делать, он ошпарил его уничтожающим и одновременно яростным взглядом и, не оборачиваясь, быстро пошел по коридору.

Несколько мгновений Разлогов смотрел ему вслед, затем открыл дверь в кабинет декана.

Ему показалось, что при виде его на лице Каменского мелькнуло испуганное выражение. Но декан тут же постарался взять себя в руки и приветливо улыбнулся ему.

– Приветствую вас, дорогой Александр Владимирович. – Каменский старался казаться веселым и непринужденным, но Разлогов видел, что это не более чем маска или игра, а внутренне он подавлен.

– Мне кажется, у вас был не очень приятный разговор с Шамриным, может быть, нам побеседовать в другой раз, – осторожно произнес Разлогов.

– Нет, ни за что. Да и с чего вы взяли что разговор был неприятный. Возникли кое-какие разногласия, но это обычные рабочие моменты. Они могут возникнуть и с вами. Все же мы живые люди, у каждого свои взгляды на некоторые вещи, свои пристрастия и даже предрассудки.

Разлогов сел, хотя ему хотелось уйти. Он знал, что Каменский говорить неправду, и это сильно роняло декана в его глазах. Это означало, что отныне он не может всецело доверять этому человеку, ибо совравши единожды, будет врать и в дальнейшем, так как в его крови нет антител против лжи.

Каменский тоже сел напротив Разлогова.