И корабль тонет…

– Ромов? – наморщил лоб Шаповалов. – А это тот придурок, от которого ушла сегодня баба.

– Вы знаете об этом? – удивился Суздальцев.

– Она приходила ко мне. Просила оставить ее здесь?

– И что вы решили?

– А пусть остается, – пожал плечами миллиардер. – Тарелку супа пока еще я могу ей обеспечить.

Суздальцев коротко хихикнул, давая понять, что оценил юмор Шаповалова.

– А что вы решили по поводу ее бывшего бой-френда?

– А что я должен был решать? – снова наморщил лоб Шаповалов.

У Суздальцева мелькнула мысль о том, что он напрасно затеял этот разговор; тот уже забыл о своем желании выгнать его.

– Вы хотели его отправить назад.

– Если хотел, надо отправить, – равнодушно оборонил Шаповалов.

– Это ваше окончательное решение?

– Не существует такого окончательного решения, которое невозможно изменить. Не мямли, говори, что хочешь сказать. Ухо за это я тебе не откошу.

– Я вас уверяю, Ромов талантливый сценарист. Я не случайно среди многих отобрал его.

– И не будет. Возможность надо создавать самому. Я так всегда поступал. И вот видишь результат.

– Да, конечно… – Суздальцев почувствовал растерянность. Но таких, как вы, в мире единицы.

– Чепуха, таких, как я, полно. Я всего лишь был порасторопней других. Вот что, дорогой, скажи, какой у тебя интерес к этому Ромову? Только учти: надо либо врать, но так, чтобы ложь больше походила на правду, чем сама правда, либо говорить правду.

Суздальцев почувствовал раздражение. И кто его тянул за язык. Внезапно он решился последовать совету Шаповалова и сказать чистую правду.

– Вы правы, я не случайно пригласил его в ваш проект. В жизни очень полезны преданные тебе люди. А для этого нужно, чтобы они как можно сильней зависели бы от тебя.

Суздальцев не без тревоги ждал реакции Шаповалова на свои слова.

– Ты верно рассудил, – вдруг произнес Шаповалов. – Считай, что этот вопрос мы утрясли. Пусть твой Ромов остается. И вообще, пора начинать.

– Сценаристы готовы. – Чувство облегчения было таким сильным, что Суздальцев готов был пуститься в пляс. Он настолько осмелел, что решил затронуть еще более щекотливый вопрос – о Шаронове. – Я хотел бы с вами обсудить кандидатуру Шаронова, – сказал он.