Черное и белое

Так что, какая разница.

– Но может быть веком позже, как вы говорите, ситуация сильно изменится, – предположила Эльвира.

Ведев усмехнулся.

– Не изменится, по большому счету все будет тоже самое. Что может измениться, если прежние заблуждения сохраняют свою силу. Они надежно консервируют ситуацию. Поэтому я и выступал за скорейшую публикацию. Если суждено ее однажды взорвать, то когда это случится, не имеет никакого значения. В любом случае последствия будут ужасными. Но он меня не послушал. И поплатился.

– Вы можете пить вино, зная, что может случиться?

– Даже если нам суждено погибнуть, то не стоит предаваться вселенской печали. В моей жизни был момент, когда я ясно понял, что мы созданы исключительно для наслаждения.

– Вы так думаете? – Эльвира не скрывала своего удивления. – Но почему же тогда вокруг столько несчастных?

Ведев придвинулся к девушке.

– Людей губят всяческие идеи: политические, философские, религиозные.

Эльвира наморщили лоб.

– Честно говоря, не совсем.

– Выпьем вина, тогда продолжим разговор.

– Ну, хорошо, если это необходимо, – с сомнением произнесла девушка.

Она заинтригована, не без торжества победителя отметил Ведев. Он попросил у официанта принести бутылку вина.

– За что будем пить? – спросил он, поднимая свой бокал.

Эльвира последовала его примеру.

– Мне все равно.

– Тогда за любовь.

Что-то внезапно переменилось в лице девушки. Она поставила бокал на стол.

– Я не стану пить.

– Почему?

– Передумала.

– Это как-то связано с тостом?

– Нет. – Она чуть-чуть помолчала. – Не важно.

– Тогда с вашего разрешения я выпью один. – Ведев осушил бокал и поставил его на стол. – Вы даже не представляете, от какого удовольствия отказываетесь.

– Вы любите вино? – поинтересовалась Эльвира.

– Люблю. Вино – это сок жизни.

Она неопределенно пожала плечами. Ему же вдруг назло ей захотелось выпить еще. Он снова наполнил бокал и демонстративно его осушил. Но этот выпад, по крайней мере, внешне не произвел на Эльвиру никакого впечатления.

– Мы с вами говорили об идеях, – напомнила она.

– Ах, об идеях. А что о них говорить. Каждая идея напоминает мне минирелигию, это способ зацементировать сознание на каком-то уровне.