Челюсти пираньи

– Папу много раз предупреждали, что ему необходимы телохранители, но он не любил, чтобы за ним кто-то все время ходил, как тень. Ему нравилось ощущать себя никем и ничем не стесненным.

– Но ведь он считался одним из самых богатых людей в стране. Разве он не понимал, что является крупной мишенью?

– Да, о нем действительно часто писали, как об очень богатом человеке. И насколько я знаю, это действительно так. Но если вы имеете в виду деньги, то их совсем немного; папа почти все, что зарабатывал, вкладывал в свой концерн.

На себя он почти не тратил. Он не был жадным, просто его это совершенно не интересовало. Он хотел возродить комбинат.

– Понимаю.

Ланина вдруг схватила почти полностью сгоревшую сигарету и, пыхнув ей едва ли не мне в лицо, вскочила со своего места и нервно зашагала по комнате.

– Что вы можете понимать, такого человека, как мой отец, я ни разу не встречала. Вы знаете, что всего год назад он спас женщину; какие-то три подонка пытались ее изнасиловать тут неподалеку в лесу; папа ехал мимо, услышал крики и бросился в темноту, не имея никакого оружия.

Они его едва не убили, у них у всех были ножи. Но папа хорошо дрался, когда-то он занимался вольной борьбой и сумел отбиться от этих негодяев и спасти женщину. Второго такого человека нет и не может быть.

Выпалив эту тираду, Ланина немного успокоилась и вновь заняла свое место в кресле. Она налила себе в бокал вина и залпом выпила.

– А теперь я осталась одна со всем этим хозяйством. И что я должна с ним делать? – вдруг проговорила она.

– Да, сложная задачка.

– Сложная! – Ее голос внезапно завибрировал самыми высокими интонациями. – Они хотят меня убить! Я всем только мешаю, я никому не нужна. Когда я смотрю на них, то вижу в их глазах один и тот же вопрос: ну как от тебя избавиться?

– Но я не совсем понимаю, почему ваш отец собрал вокруг себя таких людей?

– Он был очень доверчив и из-за этого плохо разбирался в людях. Ему всегда было трудно поверить в чужую подлость.

Вот вы, наверное, легко в нее верите?

– В общем, да, – не стал отпираться я. – Я видел ее чересчур много, иногда даже кажется, что ничего, кроме подлости, в мире и не существует. Но, думаю, это все же не совсем так. А могу я вас спросить: вы уже решили занять место отца?

Ланина ответила не сразу.

– Об этом я все время думаю. Если я сумею отстоять свои права, то окончательно подпишу себе смертный приговор. Эти пауки в банках мне такого не простят.