Я – телохранитель. За пригоршню баксов

Поэтому он так легко шутит на подобные темы. А я вот не могу. Не получается».

* * *

Марецкий был сильно нетрезв, и Китайгородцев сам сел за руль. Яркая вывеска над входом в ресторан переливалась всеми цветами радуги и отражалась в зеркальной поверхности крышки капота.

– Не хочу ехать домой, – сказал Марецкий. – Давай просто покатаемся по городу.

Был четвёртый час утра. Тот короткий промежуток в сутках, когда на улицах почти не видно людей. Город ещё залит огнями, но до рассвета осталось всего ничего.

– Я так часто катаюсь, – сказал Марецкий. – Не люблю город днём. Люблю ночью.

Он задумчиво смотрел прямо перед собой. Ветер трепал его волосы. Ворот дорогой шёлковой рубашки был распахнут. Китайгородцев подумал вдруг, что вот точно так же, наверное, возвращались домой после ночных кутежей далекие предки Марецкого. В карете по булыжной мостовой, фонари заглядывали в окошко, а там, в карете, молодой граф – и тоже рубашка шёлковая, в причёске легкая небрежность, взгляд такой же задумчивый.

Китайгородцев бросил взгляд в зеркало заднего вида. Позади никого, чьё присутствие могло бы насторожить.

– По Садовому кольцу, – попросил Марецкий.

Дорога была почти пустынна в столь ранний час.

– А девчонку ты от меня спрятал, – вдруг сказал Марецкий.

– Спрятал, – не стал отпираться Китайгородцев.

Он по опыту знал, что с клиентом нельзя юлить. Надо чётко расставлять акценты. Чтобы тот всегда знал, чего можно ждать от телохранителя.

Марецкий не оскорбился.

– А зачем? – спросил он.

– Это моя работа.

– Твоя работа – девчонок от меня отгонять? – непритворно изумился Марецкий.

– Моя работа заключается в том, чтобы обезопасить клиента от любых неожиданностей. Или неприятностей, если хотите.

– Разве девушка – это неприятности? – развеселился Марецкий.

– Я, надеюсь, не скажу обидных вещей. Я ведь не про вас лично, а про то, чем вполне безобидные поначалу истории иногда заканчиваются.

– Чем же заканчивается?

– Приговором по уголовному делу об изнасиловании. Если это всё-таки случилось, а рядом был телохранитель, то это его, телохранителя, промах. Недоработка. Ляп в работе.

– Ты искренне так считаешь?

– Да.