Я – телохранитель. Забыть убийство

А ведь действительно странно с продуктами этими получается, если задуматься.

* * *

– Я не хотел по телефону, – сказал Китайгородцев. – Мало ли что.

Они с Хамзой шли по берегу пруда. Ночью гладь воды сковало первым тонким льдом, который за целый день так и не растаял, несмотря на солнце.

– Я здесь появился не как телохранитель, – сообщил итог раздумий Китайгородцев. – Я здесь как шпион.

– Лисицын? – приподнял бровь догадливый Хамза.

– Да. В прошлый раз, когда он уезжал – попросил меня повнимательнее присмотреться, – показал рукой на дом.

 – Он подозревает, что его родственники кого-то здесь прячут.

– Он сказал – кого?

– Нет.

– Намекнул хотя бы?

– Нет.

– Может, он действительно – того? – Хамза выразительно постучал себя по лбу пальцем.

– В любом случае – мутная какая-то история, – сказал Китайгородцев. – Если у Лисицына действительно проблемы с головой – каково нам будет с ним работать! А если он прав и у них в семье такой раздрай, что они уже шпионов друг к другу засылают…

Развёл руками.

Это не работа, мол. Намаемся с такими клиентами.

– Хорошо, я подумаю, – пробормотал Хамза.

Как-то иначе ему прежде работа с Лисицыным виделась. А тут вдруг проблемы, о которых и не подозревал.

Вечерело. Ни в одном из окон дома не зажигали света. Хамза смотрел на тёмную громаду дома, как завороженный.

– А сам ты как думаешь? – вдруг спросил он тихим голосом, едва ли не шёпотом. – Есть тут кто-нибудь? Этот, про которого сказал Лисицын.

Китайгородцев скорбно посмотрел на шефа и тяжело вздохнул.

– Видите, какое это проклятое место, – сказал он. – Тут все потихоньку начинают сходить с ума.

Хамза не обиделся.

– Я подумаю, – снова пообещал он. – Что-то решу.

И кивнул так энергично, будто хотел избавиться от наваждения.

* * *

В эту ночь Хамза разбился.

Он отказался поужинать с Китайгородцевым, сославшись на занятость и отсутствие времени. Он действительно выглядел озабоченным и ещё – уставшим.

Чай они всё-таки попили вместе. Потом Китайгородцев проводил Хамзу до машины. На улице уже было темно. В доме тоже. Этот мрак действовал Хамзе на нервы. Кажется, только теперь он понял, каково здесь Китайгородцеву.

– Будем решать, – пообещал Хамза уже в который раз за этот вечер.

Выглядело так, будто он хотел приободрить Китайгородцева. Ещё немного потерпи и твои мучения закончатся – так следовало понимать.

Хамза уехал. Он сам вёл машину.