Шоумен. Так умирают короли

У меня, наверное, было не шибко умное выражение лица, потому что Загорский засмеялся.

– А что за деньги? – спросил внезапно выросший из-за моей спины Константин Евгеньевич и поставил поднос с коньячной бутылкой и рюмками на стол.

– Зарплату нашу обсуждаем, – пояснил Загорский. – Женя тревожится из-за того, что мы деньги получаем мимо всяких ведомостей.

– «Чёрный нал»?

– Ну, конечно.

– Самсонов хорошо, наверное, кормится?

– Судя по темпам, с которыми возводился его загородный дом, он не бедствует, – усмехнулся Загорский.

Константин Евгеньевич разливал коньяк в рюмки. При этом он имел крайне сосредоточенное выражение лица. Думал. Я вдруг понял, что его думы как-то связаны с последними словами Загорского. И, соответственно, с Самсоновым.

– За знакомство, – предложил тост хозяин.

Мне никогда не нравился коньяк. Но то, что я выпил сейчас, не было похоже ни на что из того, чем меня потчевали прежде. Значит, раньше меня обманывали. Я с благодарностью посмотрел на Константина Евгеньевича.

Он ответил мне мягким благожелательным взглядом.

– Наливайте себе ещё, Женя, – предложил он. – У нас здесь без церемоний.

Без церемоний – это мне понравилось. И я выпил ещё.

– Планы какие-нибудь у вас есть, Женя?

Я непонимающе посмотрел на хозяина.

– Здесь, в Москве, чего хотите добиться? – пояснил он свою мысль.

Я пожал плечами, показывая, что и сам не знаю. Да и думать не хотелось – пьянящее тепло разливалось по телу.

– Вы мне понравились, – сказал Константин Евгеньевич.

 – Думаю, что смогу вам помочь.

Поскольку я не успел захмелеть слишком сильно, то догадался, наконец, что меня сюда привели не просто так. Это самые настоящие смотрины. Я был нужен им, но они пока не говорили об этом открыто.

– Вообще-то я работаю на телевидении. Мне там нравится.

– И дальше работайте, – благосклонно и понимающе улыбнулся мне Константин Евгеньевич. – Одно другому не помеха.

И опять он не сказал, что имеется в виду.

– Я, кстати, очень люблю смотреть вашу передачу, – признался хозяин.

 – Какие типажи! Людей просто насквозь видно. У вашего Самсонова талант. Он снимает анекдот, хохму, а в какой-то момент вдруг начинаешь понимать, что всё всерьёз. Люди так раскрываются, будто их всю жизнь знаешь.

– Не любит он людей, – мрачно изрёк Загорский.

– А ты разве их любишь, Альфред?

Загорский подумал и после паузы признался:

– Нет, не люблю.

– Вот видишь, – спокойно сказал Константин Евгеньевич.