Я – телохранитель. Киллер к юбилею

– Почему?

– Не надо, чтобы к нам проявляли повышенный интерес.

Он сказал «к нам», хотя правильнее было бы говорить «к вам». Но Рита и так всё поняла, кажется.

?

Наутро Анатолий через проводницу заказал в ресторане завтрак, и они с Ритой позавтракали, не выходя из купе.

– А что эти ребята из второго? – поинтересовался у Кати Китайгородцев.

– Сняли их ночью.

– Я слышал шум.

– Говорила им – спать ложитесь! Один лёг, а второй тут бродил, не находил себе места. Добродился в итоге. Кавказец в седьмом купе ехал.

Что-то они не поделили, подрались… Вам чаю принести?

– Несите, – кивнул Анатолий.

За обледеневшим стеклом проплывал заснеженный лес.

– А я испугалась ночью, – призналась Рита.

– Не надо бояться, – мягко сказал Китайгородцев. – У нас дверь была закрыта.

– А почему вы не вышли?

– Куда не вышел?

– В коридор, где дрались. У вас ведь есть пистолет?

– Ну и что?

– Могли бы их разнять.

– Не мог.

– Почему?

– Не положено.

– Кем не положено?

– Инструкциями не положено.

– Но почему? Я не понимаю. Там была драка, вы могли бы вмешаться…

– А если всё специально было подстроено? Если они инсценировали драку, чтобы выманить меня в коридор и оставить вас без прикрытия?

У Риты вытянулось лицо.

– Неужели вы думаете, что они это – специально? – спросила недоверчиво. – Затеяли эту драку, чтобы вас выманить?

– Нет, конечно, – спокойно ответил Анатолий. – Вероятность этого крайне мала. Но она была, эта вероятность. Когда я служил в армии, командиры говорили нам, что положения воинских уставов нужно неукоснительно выполнять, потому что они, эти уставы, написаны кровью.

Вот и в работе телохранителя – так же. Инструкции, которые нам в головы вдалбливают, прежде чем дать в руки оружие, – они тоже написаны кровью.

– Чьей?

– Ничьей, – поубавил пыл Китайгородцев. – Это я так, для красного словца сказал.

?

На вокзале их встречала специально присланная за ними машина. Предстояло проехать еще около ста километров по заснеженной зимней дороге.

Водитель – весёлый малый в распахнутой, несмотря на двадцатипятиградусный мороз, дублёнке – радостно им сообщил:

– Домчимся быстро!

– Мы не торопимся, – подсказал ему Китайгородцев.

На небе ни облачка. Ослепительно белый снег искрился под яркими лучами полуденного солнца, и на это великолепие больно было смотреть – даже глаза слезились.

Анатолий предусмотрительно распахнул перед Ритой заднюю дверцу машины.