Украсть у президента

Его занятость выглядела нарочитой, и Горецкий уже понял, что ему показывают, кто здесь хозяин. Фролов настороженно смотрел на Горецкого. Горецкий молчал. Главврач разглядывал бумаги. Пауза затянулась и стала просто неприличной. Главврач поднял глаза на Горецкого и обнаружил, что тот на него смотрит.

– Оставьте нас одних, – тихим, но твёрдым голосом потребовал Горецкий.

Фролов испуганно посмотрел на шефа.

Главврач сухо ответил:

– Общение с персоналом возможно только в моём присутствии. Я не стал бы тратить время, если бы вы не приехали издалека …

– Оставьте нас! – повторил Горецкий, понимая, что никакого содержательного разговора у них с Фроловым в присутствии главврача не сложится.

Главврач откинулся на спинку кресла и посмотрел на Горецкого так, будто только сейчас обнаружил его присутствие в своём кабинете. Так ты наглец, братец, словно хотел он сказать своим взглядом. Ты ещё не знаешь, против кого попёр.

– Покиньте мой кабинет! – произнёс главврач с тихой яростью, и с бедолагой Фроловым, который был совсем ни причём, едва не случился обморок.

Наверное, Фролов знал, что такое ярость шефа. Зато на Горецкого всё это не произвело ни малейшего впечатления. Он достал из кармана свой мобильный телефон и стал набирать номер телефона генерала Калюжного.

Обнаруживший неповиновение главврач привстал в кресле, простёр свою руку в направлении двери и закричал страшно, брызгая слюной:

– Вон из моего кабинета!!!

Будто не заметив случившегося шума, Горецкий дождался соединения, кратко изложил Калюжному суть проблемы, после чего поднял, наконец, на главврача глаза и сообщил многообещающе:

– Вам позвонят.

Главврач сверкнул взглядом и плюхнулся в кресло. Бедный Фролов, про которого все, казалось, забыли, маялся у двери. Горецкий разглядывал портрет президента над головой главврача, словно примеривался, а не попросить ли ему этот портрет в качестве сувенира из Воронежа. Через несколько минут тягостную тишину в кабинете разорвал телефонный звонок. Главврач с ненавистью посмотрел на Горецкого и взял в руку трубку.

– Маслаков! – сказал он. – Слушаю!

А дальше он уже только слушал и стремительно багровел. За какие-нибудь тридцать секунд его лицо приобрело свекольный оттенок. Горецкий смотрел на него почти насмешливо.

– Так точно! – сказал главврач в трубку. – Недоразумение! Всё исправим! Я вас понял!

Он положил трубку на рычаг так осторожно, словно телефон был хрустальным.

– Извините! – сказал он, не глядя на Горецкого.