Шоумен. Ментовские оборотни

 – На-ка, подержи!

Он отдал лампу Грише и поспешно вывернул карманы оборотню. Те карманы до него уже проверяли дважды, и было сложно понять, что он там на этот раз предполагает обнаружить. В карманах ничего не было. Гриша, например, нисколько этому не удивился. А вот лысый почему-то страшно расстроился.

– Как же так! – сказал он чуть не плача. – Ну, не могло оно пропасть бесследно! Каждая банкнота переписана! На каждой слово «взятка»! Целая пачка сторублевок! Десять тысяч рублей! Два часа назад тебе эту взятку в Бирюлёве всучили! Где деньги, гад? – озлобился лысый.

А Гриша уже всё понял и испугался так, что сейчас у него не то что потребуй, а просто ему намекни – и он написал бы явку с повинной, да только этот чёртов лысый был всецело занят оборотнем и на Гришу даже не смотрел, и потому не видел, как предательски светятся руки Григория, который в этих самых руках держал включённый милицейский чудо-фонарь. А Гриша уже осознал, что взятка в десять тысяч – это и были те самые сторублёвки, которыми пассажир с ним всю дорогу от Бирюлева до Долгопрудного расплачивался.

– А нету денег! – сказал оборотень дерзко. – И не было!

И посмотрел при этом, гад, на Гришу. Гриша смешался и сделал вид, что с оборотнем этим он даже не знаком. Вообще в первый раз его видит. Вот будто проезжал Григорий тут случайно на своем таксомоторе, ни сном ни духом про оборотней, вдруг глядь – а кто это там такой? А это самый настоящий оборотень и есть! Ой, мамочки!

– Да как же не было! – неприятно удивлялся бесследному исчезновению меченых денег лысый.

Ему те деньги, наверное, во временное пользование предоставили под расписку. Государственное имущество. А у него это имущество из-под носа увели. И теперь какие там генеральские погоны! Тут взгреют так, что мало не покажется! Разжалуют в капитаны. Или вовсе даже в лейтенанты. В младшие. Сейчас на погонах его парадного мундира по одной большой звезде, будет тоже по одной, но по маленькой.

– Ты не шути со мной! – сказал он оборотню так страшно, что даже у почти непричастного к проделкам взяточника-оборотня Гриши поджилки затряслись. – Я за эти деньги знаешь что с тобой сделаю?!

На Гришу сейчас нельзя было смотреть без слёз. Никогда еще деньги не были столь для него нежеланны и не жгли его руки так, как эти новенькие сторублёвки.