Шоумен. Ментовские оборотни

Клиента уже основательно развезло, и с деньгами он расставался легко и охотно, с ним просто любо-дорого было общаться.

Приехали на Солянку.

– Здесь! – сказал пассажир и пьяно ткнул пальцем за окно, показывая, где следует остановиться. – Я недолго.

– Хорошо, – ответил Гриша кротко. – Вас проводить?

– Я сам дойду. Как-нибудь.

Гриша видел, что клиент действительно может идти только «как-нибудь», и никак иначе, потому что нормально идти у него уже не получалось, но дело было вовсе не в этом, а в том, что Грише очень не хотелось, чтобы его пассажир где-нибудь заблудился или вовсе даже упал и заснул, потому что чувствовал Гриша – не все ещё свои деньги он сегодня заработал.

Клиент ушёл. И только тогда Гриша Спиридонов дал волю чувствам.

– Во! – сказал он потрясённо.

И дальше он ещё сказал, но там уже так цветисто получилось, что при монтаже программы его восхищённую речь придется заменять писком, потому что за мат в эфире нас взгреют так, что мало не покажется.

Всё Грише сейчас в его жизни нравилось.

– Здравствуй, дорогой, – сказали Грише в открытое окошко.

Он повернул голову и увидел цыганку.

– Отвали! – сказал Гриша вежливо, пребывая в состоянии счастливой расслабленности, когда ни с кем не хочется особенно собачиться, а хочется окружающих немножко даже любить.

– Дай пятьдесят рублей, я тебе хорошо погадаю, – предложила цыганка с такой безнадёгой в голосе, что было понятно – с заработками у неё дело швах и гонораров за свои цыганские таланты она не получала уже давным-давно.

– Я тебе сам погадаю за пятьдесят рублей, – рассудительно отвечал Гриша, и было видно, что даже монетку достоинством в пятьдесят копеек выцыганить у него крайне проблематично.

– Хороший ты человек, и сердце у тебя доброе, – уныло сообщила цыганка.

– Это да, – подтвердил Гриша, хотя лично он на свой счет никогда не обольщался.

– Ну, хоть тридцать рублей дай, – канючила цыганка.

Гриша ей ответил, и его ответ нам тоже придется заменять писком.

– И будет тебе счастье! – меланхолично тарабанила привычный текст цыганка. – И богатство наживёшь!

Тут Спиридонов промолчал, потому что про богатство слушать всегда приятно.

– Ещё больше наживешь, чем раньше! – пророчествовала цыганка, ободрённая молчанием охмуряемого ею Григория.