Шоумен. Ментовские оборотни

Этот вскрик полоснул меня по сердцу, и Илью тоже, видно, проняло, потому что он вдруг споткнулся на совершенно ровном асфальте, будто наткнулся на бордюр, а девочка не пробежала даже, а пролетела разделявшие их с Ильёй метры, вцепилась в Дёмина мёртвой хваткой, исступлённо бормоча: «Папа! Папочка! Папочка мой!» Не ожидавший подобной экспрессии Илья растерялся.

– Так тебе эти места знакомы? – выходя из машины, сказал я с неестественной доброжелательностью инквизитора. – Когда-то уже побывал здесь? Успел оставить свой след на земле?

А «след на земле» повис на несчастном растерянном Дёмине и явно не собирался отказываться от своих прав на новоприобретённого папашу.

Из-за железных ворот выскочила растревоженная мать обознавшейся девчушки, подхватила девочку на руки, оторвала её от Ильи, и тут откуда-то сбоку раздался голос Светланы:

– Ребятки! Вы воротами ошиблись!

Светлана шла к нам – нарядная и весёлая – и уже было понятно, что мы участки перепутали.

Мать девочки хотела было удалиться, но тут обнаружила моё присутствие, и у неё сделалось такое же точно лицо, как у её дочурки две минуты назад, когда та в Илье Дёмине ни с того ни с сего признала папку своего единокровного.

Но то ребёнок, а это взрослый человек, и уж она всё правильно поняла.

– Евгений Колодин! – сказала женщина растерянно. – Женя!

Я шутливо перед нею расшаркался. Она стояла неподвижно, прижимая к себе дочку, но про дочку, кажется, забыла. Где-то я её понимал. Не каждый день можно увидеть человека из телевизора.

Светлана подошла, поздоровалась со своей, как я понимаю, соседкой. Та никак не отреагировала – в таком была ступоре.

– Мой участок вон там, – сказала Светлана, обращаясь ко мне и Илье.

Илья сел в машину. Мы со Светланой пошли пешком. Прошли мимо кирпичного соседского забора, высоченного и внушительного, как кремлёвская стена, а дальше был деревянный забор, выкрашенный зелёной краской и оттого кажущийся естественным и неприметным дополнением к этому лесу.

Светлана толкнула калитку, и я, прежде чем ступить на её участок, обернулся. Ни женщины, ни девочки я не увидел. Пустынная улица. Никого.

– Бедный ребёнок! – вздохнула Светлана.

– Это ты про девочку-соседку? – уточнил я.

– Да. Она больна, мне кажется.

И тогда я понял, почему меня так зацепило-чиркнуло её криком. В том крике я уловил нотки ненормальности.

– С головой проблемы? – спросил я понимающе.

– Похоже, что да, – сказала Светлана.