Шоумен. Ментовские оборотни

– За Михаила!

– Ну, это, допустим, не желание, а данность, – рассудительно заметил Байстрюков. – Взяла, что под руку попалось. А вот если по полной программе, для души – чтобы полное счастье и чтобы все подруги в трамвайном депо обзавидовались.

– Да ладно вам! – засмущалась давно уже не верившая в чудеса Клавдия.

– Ты поскорее! – строго глянул подполковник Байстрюков. – У меня тут полтора миллиарда под вопросом, а тебе всё хиханьки!

– А вы как будто всё можете! – сказала дерзко Клавдия.

– Кого угодно! – клятвенно заверил подполковник Байстрюков.

– Ой! – не поверила Клава. – И кого угодно можно назвать? Хоть даже Филиппа Киркорова?

– Киркоров подойдёт? – деловито уточнил подполковник Байстрюков и уже тянул из кармана мобильник.

Потерявший дар речи и ничего не понимающий Миша Брусникин следил за происходящим остановившимся взглядом. Казалось, ещё совсем немного – и его без помощи психиатра в чувство уже не привести.

– Филипп? – сказал в трубку подполковник. – Это Байстрюков … Ну, здравствуй, здравствуй … Да не надо меня с днём рождения поздравлять, я его два месяца как отпраздновал … Ладно, слушай сюда, время не ждёт … Ты Бабушкинский загс знаешь? Бабушкинский! Ты где сейчас вообще? Вот! Тебе тут близко! Десять минут ехать! Значит, слушай сюда. Через десять минут я жду тебя у загса! Всё! Время пошло! Отбой!

Подполковник Байстрюков утопил свой мобильник в кармане пиджака и нервно хрустнул пальцами.

– Всё! – сказал он, обращаясь к Клаве. – Сложилось так, что лучше не придумаешь! И всем хорошо! Стране – валюта! Тебе – Филипп! Мишке твоему – Латинская Америка! Мне – полковничьи погоны!

– Я не согласен! – попытался было протестовать Миша Брусникин, жизнь которого за последний час так кардинально изменилась, что происшедшее не поддавалось осмыслению и не укладывалось в голове.

Но подполковник Байстрюков взял Мишу за один из значков, блестящих на Мишиной груди, и произнёс с отеческой мудростью в голосе:

– Твоё дело теперь десятое, Козявкин.

И было понятно, что за свои полковничьи погоны подполковник Байстрюков отдаст что хочешь. Хоть даже жизнь Миши Брусникина.

Филипп Киркоров примчался так быстро, будто за углом ближайшего дома прятался. Вдруг подкатил диковинный длиннющий белый автомобиль, открылась дверца, и божественный Филипп ступил на пыльный асфальт.