Шоумен. Ментовские оборотни

Увидев его растерзанные одежды, гонец изменился в лице и сказал с чувством:

– Бляха-муха! Ты откуда такой урод выискался на мою голову?

Миша не сразу понял, что речь идёт о нём, и даже оглянулся по сторонам, желая своими глазами увидеть этого урода, который так расстроил гонца, но тот уже ухватил Мишу за одежды и сказал с ненавистью:

– Как я тебя в таком прикиде президенту покажу? Ты зачем Россию так позоришь, гад? Страна день и ночь нефть качает за бугор, чтоб таких козлов, как ты, импортными шмотками обеспечить, а ты, бляха-муха, на свою собственную свадьбу наряжаешься бомжем! Э-эх! – выдохнул он обречённо.

И стало ясно, что конфуз международный обеспечен и чьи-то головы непременно полетят.

– А можно в форму переодеть, товарищ подполковник! – подобострастно подсказал человек в штатском, который до сих пор в присутствии гонца не смел рта раскрыть.

– В какую форму? – глянул бешеным взглядом подполковник.

– А вот хотя бы в эту, – ответил человек в штатском и подтолкнул вперед себя похожего на статую гаишника.

Гаишник шагнул вперед на ватных ногах.

– Да вы с ума все посходили! – взвыл от бешенства подполковник.

– Но форма-то красивая! – поспешно сказал человек в штатском. – И бляха вот опять же. Блестит!

Он шевельнул бляху на груди статуи инспектора. Бляха, действительно, блестела.

– Скажем, что жених – офицер президентской гвардии! – уже увереннее сказал человек в штатском. – Откуда им там в своём, прости господи, Гондурасе знать, что это форма гаишная?

Подполковник с тоской посмотрел на замершую в ожидании президентскую свиту.

– Переодевайся! – сказал он Мише с ненавистью. – И попомни мое слово, урод … Если хоть одна душа там догадается, что ты не офицер, а хмырь болотный … Я тебя самолично на запчасти разберу, это я, подполковник Байстрюков, тебе обещаю!

– А где? – дрогнувшим голосом спросил проникшийся важностью поставленной задачи Миша. – Переодеваться, в смысле …

– Тебе ещё кабинку примерочную?! – изумился подполковник Байстрюков.

И Миша понял, что если ещё хоть слово он вякнет – его отметелят прямо здесь, на глазах президента то ли Гондураса, то ли Гватемалы, и бить будут сильно.

Милицейское оцепление сомкнуло ряды, закрывая происходящее от взоров заморских гостей, и Миша Брусникин поспешно разделся до трусов. Гаишник отдал ему свою форму. Миша напялил её, хотя руки его предательски не слушались.