Шоумен. Министерство мокрых дел

Бизнесмен даёт деньги, а за это получает рекламное время в нашей программе – в самой популярной и высокорейтинговой телепередаче страны.

– Нет, – добродушно сказал Костя. – Я просто дам денег – и всё.

– И всё? – не поверил я. – И ничего взамен?

– Ничего, – коротко ответила мне трубка.

Ещё с момента первого знакомства с Костей я вынес впечатление о нём как о человеке приятном и лёгком в общении, но чтобы вот так – деньги раздавать – я и помыслить не мог.

Тогда мы не на шутку встревожились. Он действительно ни о чём не просил.

– За рекламное время? – настаивал я.

– Нет.

– Значит, просто дать информацию о тебе в титрах?

Он подумал и снова сказал:

– Нет.

– Тогда в чём смысл?

– Ни в чём. Просто даю деньги – и всё.

Я почувствовал себя полным идиотом. Зато Дёмин, когда я ему обо всём рассказал, отнёсся к этому совершенно спокойно.

– Дают – надо брать, – голосом доброго наставника пожурил меня Дёмин.

Ему как администратору программы было виднее. И вообще он такой человек – без сантиментов.

Так мы сошлись с Костей Жихаревым. Он время от времени перечислял нам деньги. Мы (по собственной инициативе) иногда размещали рекламу его мебельных салонов в своей программе. И обе стороны, кажется, были вполне довольны подобным течением дел.

* * *

С Костей мы встретились в одном из супермаркетов. Жихарев катил перед собой тележку, в которой покоилась бутылка дорогого вина, окружённая разнообразной снедью.

– Привет!

Его лицо расплылось в широкой улыбке совершенно счастливого человека.

– Видел вашу последнюю передачу. Великолепно!

Он всегда был очень благодарным зрителем.

– А ко мне в салон приезжала та женщина, – продолжал Костя.

– Какая женщина? – не понял я.

– Которую вы разыграли. Ну, гарнитур ей подменили.

– Скандалила?

Мне вовсе не хотелось доставлять такому милому человеку неприятности.

– Нет, нисколько. Купила пуфик и два кресла.

В тот раз, когда мы разыграли покупательницу, всех нас от расправы спас Жихарев. Он пригласил разъярённую розыгрышем даму в свой кабинет, угостил коньяком и здесь же, в кабинете, объявил ей о тридцатипроцентной скидке от цены купленного ею гарнитура.