Шоумен. Министерство мокрых дел

И откуда же он мог знать, как всё происходило там, на съёмочной площадке?

– У себя я был, Женька. И всё видел в прямом, так сказать, эфире.

Борис засмеялся и потянул меня за рукав.

Мы свернули в один из боковых проходов, прошли мимо одной двери, другой, а третью справа по ходу Борис распахнул. Я увидел небольшую комнату и ряд мониторов на длинном столе. На тех мониторах была вся жизнь подземного Борисова царства. Я видел все залы и тот, где мы только что снимали наш сюжет – тоже.

– Полный, в общем, контроль за обстановкой, – хмыкнул за моей спиной Борис.

В комнате находился только один человек, огромных размеров парень – что в высоту, что в ширину. Как бы Борис, но раза в три увеличенный. Даже лицом они были несколько похожи.

– Мои глаза и уши, – представил его Борис. – Звать Алексеем.

Алексей осторожно пожал мою руку своей лапищей. Сжал бы по-настоящему – быть мне калекой.

– Классная работа! – сообщил мне Алексей. – Мы тут падали со смеху.

– Как же вы камеру там установили? – удивился я.

 – Мои ребята монтировали декорации – и никто ничего не заметил.

– Высший пилотаж! – сказал Борис. – Есть и у нас специалисты!

Похлопал Алексея по плечу. Тот, наверное, и был тем самым специалистом, умеющим незаметно устанавливать видеокамеры.

– Может, ещё что будете снимать у нас?

Я в ответ неопределённо пожал плечами. В ближайших планах ничего такого не было. Декорации будем разбирать.

– Я не против, – сообщил Борис. – Чтоб, в общем, вы снимали.

Ему понравилось, я видел.

Поблагодарил Бориса и пообещал когда-нибудь обратиться к нему опять.

Расставались мы друзьями. Борис долго тряс мне руку. Потом то же самое проделал Алексей.

Я думал, что с этим великаном никогда больше не встречусь.

Но ошибался.

* * *

Через две недели разыгрывалось большое действо. Вручались премии лучшим телевизионщикам страны. Так сказать, от коллег – коллегам. Мы выдвигались сразу по четырём номинациям. И что-то должны были получить.

Когда-то мы выдвигались по семи номинациям и не получили ничего.

Совсем. Нас проучили за строптивость и за нежелание играть в чужие игры. Мы тогда выстояли, чего не скажешь о наших недоброжелателях. Они кончили очень плохо. А мы окрепли. И с нами теперь так жестоко обходиться не решались. Так что что-то получить мы были должны обязательно.

Я, как представитель попавшей в шорт-лист программы, получил право от своего имени пригласить на церемонию нескольких гостей.