Шоумен. Министерство мокрых дел

Стоила-то три шестьдесят две …

– Вы же ничего, совсем ничего не знаете, мужики, – покачал головой потрясённый Сан Саныч. – Ещё было по четыре двенадцать, потом – червонец, а дальше уж пошло-поехало. До деноминации по двадцать тыщ платили за бутылку.

– Врёшь!!! – выдохнули хором.

– Не вру!!! – вступился за собственную честь Дегтярев.

– Что же – бутылка водки как четыре машины "Жигули"?

– Ну, "Жигули"-то тоже подорожали.

– Вот зараза! На сколько? Я ж на очереди стою.

Сан Саныч хотел было ответить спрашивающему, сколько же стоили до деноминации "Жигули", но осёкся, поняв, что не сможет произнести вслух кошмарную многомиллионную сумму.

Он смотрел на офицеров. Те смотрели на него. И Дегтярёв понял, что что-то сейчас произойдёт. Хотели ведь его повязать – и повяжут. А дальше будет только хуже. Предшественника-то его вон как – к стенке, и девять граммов свинца. Наш герой уже готов был испугаться, но не успел.

Скрипнула дверь, и вошёл полковник. И только теперь, согласно нашему сценарию, Сан Санычу предстояло пережить самое главное на сегодня потрясение.

* * *

Возникло какое-то замешательство. Как будто до сих пор офицеры знали, что им делать, а с появлением старшего по званию подрастерялись маленько.

Дегтярёв думал, что полковник, обнаружив на столе водку, а за столом – покинувших боевые посты офицеров, начнёт кричать и топать ногами, но всё вышло иначе.

– Перекур? – вполне дружелюбно осведомился главный.

Дегтярёва его дружелюбие озадачило. Какой же может быть перекур на боевом-то дежурстве?

– Ты присаживайся, Тимофеич, – пригласил полковника Брусникин.

Полковник не стал нос воротить и сел как раз напротив Сан Саныча. Над столом плавало настороженно-недоброе молчание. Брусникин налил полковнику водки, придвинул и потом смотрел, как полковник выпивает и закусывает.

– Скажи-ка, Тимофеич, как там страна живёт, – подступился к интересующей его теме Брусникин.

– Как живёт? – пожал плечами полковник, самостоятельно подливая себе водочки.

– И никто … это … ну, в общем … всё нормально, да?

– Ты о чём, капитан?

Глаза полковника блеснули стальной искоркой.

– Никто, спрашиваю, не бастует?

– Да ты что! – зашёлся в благородном гневе полковник.

Даже поперхнулся. Как раз закусывал луковицей – и вот дыхание сбилось от беспардонного вопроса.