Шоумен. Министерство мокрых дел

– Как это – какой? – сурово осведомился Брусникин. – Партия у нас одна – наша родная, коммунистическая.

Сан Саныч начал медленно трезветь, но всё ещё не понимал, что происходит.

– И, как коммунист, я тебе скажу – ты не шути с такими вещами, – добавил Брусникин, и голос его был сейчас недобро твёрд.

Он извлёк из внутреннего кармана служебного кителя красную книжицу и положил её перед собой на стол. На книжице был вытиснен золотом маленький ленинский профиль и надпись: "Коммунистическая партия Советского Союза".

– Вот! – с чувством сказал Брусникин. – Ум! Честь! И совесть! – разделяя каждое слово и пристально глядя в глаза перепуганному Сан Санычу, сказал капитан. – Так что не надо … грязными руками … наше святое …

– Да вы что, мужики? – пробормотал стремительно трезвеющий Сан Саныч. – Какая партия? Какие ум, честь и грязные руки? Нет же ничего!

– Чего – нет?

– Партии нет!

– Провокатор! – наконец дозрел кто-то. – Вяжи его, ребята!

– Нет, погоди! – осадил товарища Брусникин.

Глаза смотрели недобро.

– Вы чего, мужики? – Сан Саныч вертел головой, ловя взглядом глаза своих собеседников. – Какой год-то на дворе?

При упоминании о годе в его мозгу словно соскочил какой-то рычажок. Дегтярёв захлебнулся воздухом и замолчал. Медленно прозревал. Наконец всё сопоставил – и слова своих недавно обретённых знакомцев, и их старого покроя форму, и портрет Генсека Брежнева на стене – и, ещё не веря собственным догадкам, спросил:

– Вы с какого года здесь? Сколько службу несёте?

Спрашивал, а сам понимал – ну чушь же это всё, не может быть, не бывает так – а тут Брусникин в ответ:

– Я с восьмидесятого.

– Я с восемьдесят первого, – отозвался его товарищ.

– И я с восьмидесятого, – это уже третий вступил.

– С семьдесят девятого.

– С восьмидесятого.

У Сан Саныча голова пошла кругом. Здесь не было никого, кто спустился бы под землю позже восемьдесят первого года. Года, в котором колбаса стоила два двадцать, Советский Союз давал достойный отпор силам империализма, а Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР товарищ Леонид Ильич Брежнев вёл страну к новым трудовым свершениям.

– Вы это серьёзно? – переспросил начавший терять рассудок от такого расклада Дегтярёв.

– Мы люди военные, – скупо объяснил причины собственного долготерпения Брусникин. – Прикажут ещё двадцать лет под землёй просидеть – просидим. У нас тут харчей лет на пятьдесят.