Шоумен. Министерство мокрых дел

Всякое ведь бывает, – задумчиво ответил Мартынов.

* * *

В день съёмок в Борисовы катакомбы я приехал вместе со Светланой и Толиком. Толику было сорок лет, и к нашей программе он имел самое отдалённое отношение. Он трудился в одном из рекламных агентств и, похоже, не собирался оттуда уходить, а к нам приклеился исключительно из любви к искусству, так сказать, и помогал, чем мог, в свободное от основной работы время. Я его не гнал, присматриваясь, как присматривался к каждому из десятков людей, появлявшихся в поле моего зрения за последние годы.

Мы плелись по забитому машинами шоссе, и я мечтал о той минуте, когда удастся добраться до съезда с этого шоссе под запрещающим "кирпичом".

– Что тебе сказал Мартынов? – спросила Светлана.

– Ничего.

– Совсем ничего? – не поверила она.

– В принципе, да. Сказал, что шутника вряд ли когда-нибудь найдут.

– Как же так?

Она выглядела обескураженной. Мне пришлось рассказать ей про растяпу Тяпунова, потерявшего свой паспорт.

– Значит, не он? – спросила Светлана.

– Не он.

Толик во все глаза смотрел на нас и ничего не понимал. Я вкратце поведал ему историю про тайного недоброжелателя, пророчащего мне смерть. Толик поменялся в лице. Он не думал, наверное, что подобное возможно.

– Ты только помалкивай, – попросил я его. – Не хватало мне ещё подобных слухов. И без того газетчики нет-нет да и напишут такое, что …

– Я – могила! – поклялся Толик.

Он никак не мог скрыть своего потрясения.

Наконец мы съехали с шоссе. Я взглянул на часы. Через сорок минут наш герой там, в Москве, будет вызван с рабочего места в директорский кабинет, где его возьмёт в оборот неулыбчивый человек в полковничьих погонах.

– А если это по-настоящему опасно? – вдруг спросил Толик.

– Ты о чём? – не сразу сообразил я.

– Об этих посланиях.

О некрологе и о том фотоснимке, на котором из меня аж брызжет кровь.

– Ну, не знаю.

Я пожал плечами.

– Честно говоря, не очень-то верится в худшее.

– Почему?

– Потому что серьёзные люди никогда не занимаются подобными глупостями. Они сразу, без предупреждения, проламывают башку. И все дела.

Светлана повела плечами, будто ей вдруг стало холодно.

– Шучу, – сообщил я специально для неё.

А Толик лишь неодобрительно поджал губы, показывая, что не понимает моей беспечности.