Шоумен. Король и Злой Горбун

Менялась в лице и пятилась.

– Что такое? – обеспокоился Михаил Михайлович.

– Он! – потрясённо выдохнула женщина.

Судорожно вздохнула и взвизгнула:

– Он! Ой, мамочки! Он! Он грабил!

– Что такое? – повторил Федько, багровея лицом.

– Он! – визжала женщина. – Ой, спасите меня! Вот он – бандит!

Она ломилась в дверь, но никак не могла выйти, потому что надо было повернуть ручку, а женщина пребывала в такой истерике, что ничего не понимала.

– Вы о чём? – изобразил непонимание следователь.

– Вот он стену ломал!

– Михал Михалыч? – изумился следователь.

– Не знаю, как его зовут! – рыдала женщина. – Но рожу эту бандитскую я запомнила на всю жизнь!

– Вы полегче! – оскорбился Федько.

– Он! Он! – упорствовала женщина.

– Вы уверены? – заинтересовался следователь.

– Ну конечно! Только сейчас он в рубашке, а тогда в куртке был!

– В какой куртке? – быстро спросил следователь, и его взгляд стал холодным и цепким.

– В синей. А вот здесь у него карманы.

– Какие?

– Чёрные такие.

Михаил Михайлович потерял дар речи. Хотел что-то сказать – и не мог. Его куртка – синяя, с чёрными накладными карманами – висела сейчас в кабинете следователя. И следователь, похоже, тоже об этом вспомнил. Ушёл и через минуту вернулся с курткой.

– Эта?

– Она самая, – плача, подтвердила женщина.

– Врёт! – взъярился Федько.

Он был возбуждён и готовился защищать собственную честь до последнего. Но следователь, кажется, уже выстраивал собственную схему.

– Вы уверены? – уточнил он.

– Я же его видела, вот как сейчас.

– Как всё было?

– Я вам уже рассказывала. Слышу – грохот. Зашла за угол, а этот вот …

– Врёшь! – вскинулся Федько.

– Молчать! – осадил его следователь.

И уже спокойнее – женщине:

– Продолжайте, пожалуйста.

– Он, значит, стену крушит …

– Да я не мог!

– А чем крушит? – уточнил у женщины следователь, будто вовсе не замечая возмущения Михаила Михайловича.

– Кувалдой.

– Да не мог я! – почти простонал Федько. – Я же кувалду не подниму! Здоровье не то!

Всё происходящее ещё не казалось ему ужасным и непоправимым.

– А и правда! – вспомнилось женщине. – Для него кувалда, видать, тяжеловата оказалась. Он её выронил, да прямо себе на ногу.

– Ну врёт же!

– А на какую ногу? – с быстротой охотничьего пса среагировал следователь.

– Сейчас.

Женщина покрутилась на месте, примеряя, как оно там было, возле магазина-то.