Человек с двойным дном

Согласно легенде, предназначенной для Клавы и всех прочих окружающих, глаза Корнышева пострадали при пожаре, и хотя врачи обещали когда-нибудь вернуть бедолаге зрение, пока что положение было неустойчивое, и требовалось носить на глазах чёрную повязку – дабы не усугубить состояние больного. На самом деле повязка была просто необходима Корнышеву. А лишённый возможности видеть, он становился незрячим без притворства, и эта естественность дорогого стоила.

Сложнее дело обстояло с другим.

– Ты ведь был ранен? – вспомнилось Захарову.

– Так точно! – коротко ответил Корнышев.

– Куда?

Корнышев жестом показал. В грудь.

– Покажи! – велел Захаров.

Корнышев послушно расстегнул рубашку. Рана давно затянулась, но шов остался.

– С этим что будем делать? – осведомился генерал, мрачнея на глазах.

Нельзя было так оставлять. Ежу понятно.

– Шрам не спрячешь, – сказал Нырков. – А баба эта наверняка уже все родинки на нем пересчитала и запомнила. Так что старых шрамов быть не должно.

Только свежие!

Нырков смотрел на Корнышева взглядом, в котором не было жалости.

– Это как? – уточнил Потапов.

– Покромсать его придется, – с прежней безжалостностью просветил Нырков. – Он пострадал. Он горел. Подтверждения – где? Да и старый шрам скрыть надо обязательно.

Корнышев слушал молча, словно речь была не о нём.

– А без этого вся наша затея теряет смысл, – подытожил Нырков. – Если без этого – тогда стопроцентно надо Клаву выводить из игры.

– И как это будет делаться? – спросил Захаров.

 – Шрамы, в смысле.

– Надрез, – сказал Нырков. – Потом нитками зашьют медицинскими. Самый обычный шов. Такое даже начинающий хирург сможет проделать.

– А ожоги? – осведомился Корнышев, ни на кого не глядя. – Калёным железом будем жечь?

Руки он сцепил в замок и нервно хрустнул пальцами.

– Это с врачами надо обсудить, – равнодушно пожал плечами Нырков. – Может, и не калёным. У меня вон дочка когда родилась, так на лбу у неё была гемангиома. Пятнышко такое размером с копеечную монету.

Так ей холодом выжигали. Минус двести градусов почти. А ожог был прямо как настоящий. Нельзя было без слёз смотреть. А потом, позже, сочилось там. И струпья. Натуралистично будет. Клава поверит. Но делать придётся под наркозом. Дети до года без наркоза обходятся. А вот со взрослыми не то.

Корнышев снова хрустнул пальцами.

– Пальцами не хрусти, – сказал Потапов. – У твоего двойника такой привычки не было. Так что не надо.