Когда умирает ведьма

 – Хотя бы попробовала!

Ее шутка обернулась этакой нелепицей, и она теперь пыталась скрыть досаду.

– Двенадцать, – сказала Светлана, взглянув на часы. – Нам пора!

Потянулась к Толику и поцеловала страстным поцелуем, демонстрируя, как она его любит, и тем поцелуем обещая верность, рассудительность и благоразумие во всех своих будущих поступках. Толик вряд ли ей сейчас поверил, но он не знал, что предпринять, и на всякий случай сделал вид, что лично ему все равно.

Девушки направились к зданию.

– Катька! Ты сошла с ума! – произнесла Светлана, когда входные двери закрылись за ними, и Толик уже ничего не мог услышать. – Знаешь, как он меня отговаривал! Как права качал! Я еле его уболтала. Приезжаем, а тут ты со своими страстями!

– Ничего! – беспечно отозвалась Катерина. – Он уже большой мальчик. Ему следует знать, как бывает. Да он и так знает, наверное. Девчонок к себе на работу твой Толян как принимает?

Светлана не успела осмыслить услышанное. В помпезном мраморном вестибюле их уже поджидала женщина лет тридцати пяти.

– Здравствуйте! – сказала она. – Вас только трое?

– Четвертой не будет, – сообщила Катерина.

– Почему?

Вопрос-допрос, все очень строго.

– Передумала, – ответила Катерина бестрепетно.

– Сюда прошу, – сказала женщина, указывая на лифт. Бросила охранникам, дежурившим в вестибюле: – Это со мной.

Зашли в кабину лифта. Женщина нажала кнопку седьмого этажа.

– Это здание принадлежит вашей фирме? – спросила Катя.

– Здесь нет хозяев, только арендаторы – около пятидесяти фирм.

Катерина демонстративно заскучала. Фи, какая проза жизни! Какая-то фирмочка, всего лишь одна из полусотни. Следует хорошенько подумать, а настолько ли хорош предлагаемый вариант.

Двери лифта открылись.

– Прошу!

Офисный коридор. Респектабельно, но вполне привычно, ничего особенного.

– Да… не Рио-де-Жанейро! – прошептала Катя, то ли пытаясь создать соответствующее настроение у своих подруг-конкуренток, то ли действительно так думала.

Их провожатая открыла очередную дверь электронной картой-пропуском, и за той дверью интерьеры волшебно преобразились: пропал бело-серый пластиково-стеклянный офисный минимализм, и взорам открылась роскошь, присущая жилищу какого-нибудь ценителя раритетов и красивой жизни.