Когда умирает ведьма

А теперь хотя бы понятно, что можно успокоиться. И Толик рад. Ой, он же меня тиранит! – вспомнила Светлана. – Помнишь, на собеседование мы ходили?

– Да.

– Толик теперь по мне топчется и всячески гнобит. Я, говорит, предупреждал тебя. Я говорил, что туфта все это и добром не кончится, не зря я против был. Он же справки навел!

– Про что справки? – с мягкой улыбкой спросила Люся, а внутри нее уже рождался холодок – неприятный и пугающий.

– Про эту фирму. Они ведь в здании, ну, этот офисный центр…

– Да-да, я помню.

– Вот! Они, эта фирма, куда мы ходили, в том здании арендуют помещения. А здание охраняет частная фирма. Это называется охранное агентство. И это же агентство охраняет Толиковы склады, где их мебель хранится. И он справки навел про этого голубоглазика, который нас клеил: чем занимается и какая у него репутация. А репутация у него, Люська, сугубо сутенерская.

– Это как? – все еще улыбалась Люся, но улыбка уже была кривой.

– Он якобы искусством занимается.

Артистов на работу пристраивает за границу. Только у него все артисты строго женского пола, возраст от восемнадцати до двадцати двух, и параметры должны быть непременно 90–60—90. Ты поняла? Живой товар он за границу гонит. Русских проституток. Вот и нас он на смотрины пригласил. Ноги длинные. Мордашки смазливые. Незамужние… Ой, Люськ! Да ты чего разволновалась так?!

– Я? – вяло спросила Люся. – Разволновалась? Ну что ты! И засмеялась неестественным смехом бесталанной актрисы.

– Представляешь, как бы мы влипли! – нервно засмеялась Светлана. – «Две штуки баксов!» – передразнила она кого-то. – А после пересечения границы забрал бы паспорт и всё, приплыли. Пахали бы ночами напролет где-нибудь в Анталье за горсть маслин и тухлый помидор.

– Тебя Толик специально пугает, – сказала Люся, потому что подобное объяснение было единственным спасением для нее. Хотя она уже знала, что спасения не будет, но любое знание только тогда становится истиной, когда в него начинают верить, а верить она не хотела.

– Зачем ему теперь пугать? У меня ребенок и я уже ни на какую работу не устраиваюсь.

– Ты думаешь, что это правда? – спросила Люся и вид у нее был такой при этом жалкий, что и слепой бы тут прозрел.

– Люська-а-а! – выдохнула потрясенная Светлана. – Ты что?! Ты туда влипла?!

Молчание в ответ, которое красноречивее любого ответа.

– Люська! Не блажи! – все больше пугалась Светлана.