Страна сплошных гуманитариев. Ироническая публицистика

Это уже не homo sapiens, это мутанты. Кто вывел эту кошмарную породу? Демократы в пыльных шлемах, комиссары в тряпках от Армани? С этим тоже надо бы разобраться. Если мы, конечно, выживем, на что я искренне надеюсь.

Но я боюсь, что даже если мы и выберемся из этого кошмара, другой жизни у нас не будет. Они будут по-прежнему врать нам по телевизору, мы будем по-прежнему пялиться на экран, плеваться и ждать действительно последнего дня России.

И это самое печальное в этой и без того грустной истории.

Книжная ярмарка тщеславия

На Московскую книжную ярмарку, которая сейчас на ВДНХ, я хожу с начала с 80-х. В те годы она напоминала кинофестиваль, олимпиаду или что-то такое. Нам показывали то, чего не было в нашей жизни, а в ней не было почти ничего. Не было нормальных машин, квартир, мебели, одежды, обуви, продуктов… Не было заграничных поездок, свободы, приключений, жизни не было, так нам, во всяком случае, тогда казалось. Были очень хорошенькие московские девушки, но тогда по молодости и глупости мы не очень-то это ценили.

Но мы все равно читали. Покупали у спекулянтов, везли из командировок, разыгрывали в редакциях подписки и Книжную экспедицию… Заводили знакомства с библиотекаршами. Нам говорили: любите книгу – источник знания, и мы добивались этой любви любой ценой. Может быть, мы не всегда были разборчивы в своих книжных связях и прочитали за годы дефицита километры ненужного мусора, может быть.

А ярмарка была забавным мероприятиям. Помню, к израильскому стенду с тремя унылыми книжками всегда стояла длиннющая очередь, чтобы написать в специальный журнал такой типовой отзыв: «Мне (ФИО), моей жене (ФИО), моей теще, тестю, шурину и тете Цире (ФИО), и еще всем моим детям (ФИО) очень понравилась ваша замечательная экспозиция, мечтаем увидеть ее еще раз. Наш адрес такой-то…» Месяца через три на все ФИО приходили приглашения на выезд.

Но при этом чекистов у этого стенда видно не было, может, прятались хорошо, а может эти приглашения были частью закулисной мировой политики. Зато у стеллажей «Пингвина» и других западных издательских колоссов быстроглазых ребят в сереньких пиджачках было без счета, следили, причем явно и даже нарочито, как бы идеологические противники не подсунули наивному советскому читателю какой-нибудь грязной крамолы, вроде Довлатова или Даниэля.