Десятка

Из толпы кто-то спросил:

– Так ты казах что ли?

– Сам ты казах! – Огрызнулся обиженно мальчик. – Казахи с черными волосами и черными узкими глазами.

– Ты китайцев видел? – Поддержал Гавроша Пельмень. – Так казахи такие же.

И, уже обращаясь к Гаврошу, добавил:

– Так ты из Казахстана? То-то я слышу, говор не наш. Давно приехал?

– Давно. – Коротко отрезал Гаврош и отвернулся, чтобы не выдать своих слез, предательски навернувшихся на глаза. Все прошлое напоминает ему об отце.

Пельмень вернул мальчику нож:

– Не дури им, штука серьезная.

Гаврош деловито. не говоря ни слова, откинул рукой куртку назад и всунул нож за пояс штанов за спиной. Так же деловито, не говоря ни слова, курточку аккуратно поправил и застегнул на молнию.

Сморчок вышел в центр круга. Он действительно был похож на гриб сморчок, не высокого роста, худощавый, но мосластый, коротко стриженный. Всё бы ничего, только лицо у него было в каких-то морщинах и руки все сморщенные были, даже ботинки на ногах были сморщенные.

В общем, тот, кто давал ему эту погонялу обладал не только хороший наблюдательностью, но и отменным чувством юмора.

– Э, Пельмень, гони этого придурочного щегла отсюда, пока он сюда ментов не привёл, их ещё здесь не хватало. Давай вали отсюда и забудь это место!

– Сморчок прикрикнул на Гавроша и хотел уже пнуть ногой ему по заднице, как мальчишка резко повернулся и, вытянув ладонь вперед, останавливая обнаглевшего парня, взволнованно выговорил:

– Убери…, убери свои…, свои копыта, Слюнтяй!

Гром смеха обрушился над головами двух мальчишек.

Ошеломленный Гаврош в растерянности переводил свои испуганные, широко раскрытые глаза, то на хватающуюся за животы от хохота толпу, то на побелевшего от злости Сморчка. Его лицо казалось ещё более сморщенным, чем обычно.

Гаврош не хотел его обидеть, назвав вместо Сморчка Слюнтяем. Просто мальчик забыл, как по-настоящему звали парня, поэтому он до сих пор не может ничего понять.

– Кто слюнтяй? – С дикой злобой прошипела Сморчок, медленно приближаюсь к Гаврошу, готовый в любой момент его схватить и стереть в порошок.

Толпа от такой реакции начала притихать.

Гаврош потихоньку взял себя в руки и как можно с более невозмутимым видом ответил:

– Ты Слюнтяй. Так, кажется, тебя зовут?

Тут гром смеха грохнул с удвоенной силой. Толпа уже не только хваталась за животы от смеха, но и начала валится на пол, потому что стоять уже не было сил.

Такого унижения, да ещё принародного Сморчок снести не мог.