Окаянное лето

Ребята на дорожку слопали уху, попили чая, посуду помыли. После загрузили в трэкол тушёнку, консервы, макароны, каши, спальники. Теперь, на несколько дней и ночей внедорожник превратился для них в дом на колёсах. Скорее даже в твердыню, ограждавшую ребят от недружелюбного мира.

Вездеход покинул пустынный посёлок и покатил колобком на мягком ходу по бетонке, в край непуганных птиц. По краю сопки, насколько хватало глаз, тянулась бесконечная свалка из старых автомобилей и тракторов, на сотни метров тянулись ряды чёрно-рыжих бочек, рёбра вагончиков и каких-то неведомых машин, созданных пытливым человеческим умом для покорения ледяных пространств.

Ржавый оскал агрегатов навечно застыл среди покорённой земли, как памятник неудержимому освоению далёких земель.

Твёрдое покрытие дороги вскоре предательски оборвалось, и местами разбитая или промытая весенними потоками насыпь повела путников на юг. Цепь сопок прижималась к дороге то слева, то справа. На северных склонах, в тени, кое-где ещё белели пятна снега.

Совсем недавно вытаявшие кустики карликовой берёзы и ивняка зеленели свежей листвой. В низинах серебрились озера, а плотный воздух до краёв наполнил свист крыльев бесчисленных утиных стаек. Журавли семьями потянулись из тундры на вечернюю кормёжку в сторону морских отмелей.

– Анко, ты посещал раньше этот полигон? – спросила Алёна.

– Доводилось, бывали с отцом.

– А ты не устанешь ехать всю ночь? Может, Женю привлечь, у него есть водительские права.

– До полигона продержусь.

Пока вы там будете выяснять, куда отправился капитан, я посплю. Потом мы пообедаем, и дальше в путь. Я думаю, не мог капитан далеко уехать.

– Если он рядом, то почему его не найдут?

– Возможно, туманы мешают вертолёту обследовать местность, а люди боятся идти в тундру из-за дезертира. Кстати, Женя, если что-то подозрительное появится, я подскажу, что делать.

– Я что, сам не разберусь, как себя вести? Я попадал ещё не в такие переделки. А здесь так, прогулка. Солдат-то убежал без оружия, чего его бояться.

– Ну ладно.

Анко отвернулся от ребят и принялся не моргая смотреть вперёд, на дорогу среди однообразной зелёно-бурой тундры.

– Ну, ты, оказывается, настоящий Рэмбо.

– Да ладно, я тут самый старший, – отмахнулся журналист и зашептал на ухо девчонке: – Да ему всего-то лет шестнадцать, максимум семнадцать.

– Тундра – это его родной дом, он здесь как рыба в воде, понимаешь?

– Красуется перед тобой. А ты уши развесила, как Чебурашка.