Бедный Павел. Часть первая

И я старался поддержать её и сказал:

– Мамочка, я буду с тобой рядом! Всегда буду! Я твой сын и ты на всю жизнь для меня моя любимая мамочка!

– Спасибо, сын! Только ты рядом! – мама плакала, мне тяжело было смотреть на неё сильную и красивую, но такую измученную, и я просто прижался к ней и только и думал передать ей своё тепло, свою поддержку…

Я начал просить у императрицы начать обучать меня, и учитель был мне назначен. Некто Фёдор Бехтеев, который был довольно крупным дипломатом, но, кроме того, имел известность как человек, обучающий племянницу тётушки Анны – Екатерину Воронцову.

Вот странный же тип мне попался. Он, конечно, хочет как лучше, старается, но выходит какой-то кошмар: обучение чтению, письму и счёту с помощью солдатиков, подсадные соученики – типа неграмотные, издание газеты для меня лично. И притом ещё и «сапог» он, как папа мой в прошлой жизни таких персонажей называл. Иначе военный штафирка, который, кроме устава, ничего и не знает.

Мне его, конечно, жалко было, но раздражал меня этот дядька – сил нет. Я же внутри взрослый уже человек, а он со мной как с младенцем. Нет, всё было бы, наверное, правильным, если бы на моём месте был истинный Павел. Но мне настоящему хотелось учиться быстрее, легализовать свои знания и получать новые, набирать авторитет и опыт в этом мире, развиваться, а Бехтеев мне, по сути, мешал. Но тётушка Елизавета, как я её стал называть, менять моего воспитателя категорически не хотела, не слушая ни меня, ни Разумовского, так что пришлось мне смириться с ним, попробовать хоть как-то ускорить своё обучение.

С приходом Бехтеева решили удалить моих нянек, мол, пора учить царевича без женского коллектива вокруг. Кого куда распихать: кого помоложе – в другие семьи, а кого постарше – в монастыри на призрение. Здесь я пошёл просить за свою старую нянюшку Марфу – монастырь бы она не пережила.

Странно было, я её прошу о старушке, говорю, как ей тяжело в монастыре будет, что жалко её, что хорошая она, а императрица только смотрит на меня таким долгим-долгим взором и молчит… Так я тогда и не понял, что же она решила, но её действия сказали за себя сами – Марфу оставили при дворце.